Форум » Герои Великой Отечественной войны » Лиза ЧАЙКИНА » Ответить

Лиза ЧАЙКИНА

DmitryScherbinin: Лиза ЧАЙКИНА (из книги "Правофланговые комсомола") Стоит в глубине России, среди бескрайних лесов и озер, маленькая деревушка Руно. Тихая и неприметная в одну улицу - тысячи таких на Руси, затерявшихся среди безмерного пространства. Но эту знают все. Она обозначена на туристских схемах и картах государственного значения. Перед едва приметной на карте точкой, обозначающей деревушку Руно, - желтый квадрат с алым Солнцем на нем: «Место жизни и деятельности выдающихся людей». Руно - родина народной героини, отважной партизанки Лизы Чайкиной. Если пройти по единственной улице деревни Руно В: ту сторону, где она в леса упирается, дорога, попав между деревьев, сузится в тропу и поведет нас по местам Лизиного детства... С первых дней Лиза полюбила школу. Здесь, в классе, каждый день она открывала что-то новое о большом и светлом мире, находящемся далеко - за их лесами и озерами. Каждый день возвращалась она домой взволнованная от переполнявших ее новостей и сразу же бежала в поле, к женщинам, которые убирали лен. Хотела, чтобы и они узнали все, что она знает. - Смотри, - кивали Ксении женщины, - летит твой одуванчик. Ксения Прокофьевна распрямляла спину и всматривалась в конец поля - среди льна все ближе и ближе мелькала белокурая головка. - Бежит наша газета, - смеялись подруги Ксении. - И что за дочка у тебя, а, Ксюша? Ни одного дитя в поле не увидишь - в игры резвятся, а эта все новости носит, не угомонится никак. Вот чудная. Только зря удивлялись ей люди. В их заброшенном в глухие заозерные дали краю каждый отличался и отзывчивостью и добротой. Друг друга держались, помогали крепко, этой помощью дорожили. Так что родилась Лиза с теми же чувствами, что присущи местным жителям. Только в ней они ярче, чем у всех других проступали. В тот сумрачный майский закат в доме у Чайкиных то и дело хлопали двери. Каждый заходил послушать, что рассказывает возвратившийся из Осташкова старший сын Чайкиных Степан. А Степан рассказывал о пионерах. Шли по улице двадцать пацанов (сам поштучно посчитал) прямым строем, один в один. И от самого большого до самого малого, последнего - все в белых рубахах, а на шее платки красные! Идут под барабанный бой, словно в мареве от пожара, а вокруг все машут и кричат: «Да здравствуют пионеры!» Назавтра Лиза вернулась из школы необычно молчаливая. Сбросила торопливо сумку, поела наспех и убежала. В тот день девчонки и пацаны, что с Лизаветой учились, до темноты в сарай шастали. А к ночи, когда в оконцах заиграли отблески лучин, в деревне сразу несколько скандалов разыгралось. Матери начали готовить постели ко сну да и ахнули: из всех одеял были выстрижены красные лоскуты. Только наутро родители поняли, ради чего были испорчены одеяла. По деревне с холщовыми сумками наперевес, в чисто вымытых лаптях шагали пионеры, точно такие, о которых рассказывал недавно Степан, - с алыми платками на груди! Впереди всех шагала счастливая Лиза... Больше двух лет прошло, как окончила Лиза школу. Образование - целых четыре класса. Секретарем в сельсовете работает. Рядом с председателем стол имеет. Ей бы остепениться пора, посерьезнеть, а она какой была, такой и осталась - непоседливой. По деревне то и дело новые истории возникали. Недавно вот опять учинила. Оформила в книге сделку по обмену между Андреем Козыревым и бабкой Тюлёной. Тюлёна уже в дом Андрея переехала. Он тоже перевез и перетаскал все в ее избу, как вдруг в дом Тюлёны Лизавета явилась. Пришла, а та лежит на печи, стонет, от ревматизма разогнуться не может. Своя-то изба у нее сухая была, сыном на песке поставленная, а Андреева хибара на болоте, отсырела вся, гниет да сыплется - только поверху и покрашена. Собрала Лизавета ребят деревенских, и пошли они Тюлениху домой водворять. А Андреево имущество в его развалюху перетащили - живи, мол, как жил, не зарься на чужое! Так и объяснила Лизавета, когда вечером скандал в сельсовете разыгрался - нельзя слабого да хворого обижать, друг у дружки силой да хитростью брать. Советская власть не признает обмана и насилия. ...Лиза неслась на лыжах, рассекая белизну урагана. Ей казалось, что мчится она не в ночном, мятущемся в блеклом свете луны буране, а в вихре яростной атаки. Она еще никогда не испытывала такой сознательной жажды дела. Не просто дела, а полезного людям. Это ощущение она будет испытывать потом всегда. Ибо, познав свою полезность другим, познает и самое главное - человечность. То, что делает каждого по-настоящему счастливым, потому что весь смысл человеческого существования и состоит именно в том, чтобы отдавать все накопившееся в нем тепло, всю аккумулирующуюся в нем энергию другим, обогревая их этим теплом, делая добрыми, а значит, такими же счастливыми. Снег хлестал лицо, оно пылало на ветру и все больше влажнело от таящих снежинок. Иногда хлесткая ветка задевала в темноте щеку, и тогда сквозь тепло проходила быстрая горячая боль. Но Лиза почти не замечала ее. Все оставалось позади: и боль, и лес, и дорога. Была только атака, в которую ее пронзительно звала труба невидимого горниста, мчавшегося где-то очень далеко, впереди всех. Лет на пятнадцать впереди... Вот что испытывала она в ту ночь, мчась сквозь мятущийся буран обратно домой из райцентра Пено, где ей вручили на бюро райкома комсомольский билет. Еще не было видно солнца. Лишь где-то далеко-далеко над горизонтом появилась тонкая светлая линия. Лиза неслась к ней - на восток. Спешила, тревожилась - неужели мать не спит, ждет ее? Знакомый поворот в зарослях ольхи, крутой спуск. И за деревьями открылась уходящая в сторону реки улица деревни Руно. Один дом, другой, третий. Лиза круто свернула с тропы, затормозила у крыльца. Сквозь снег, залепивший оконца, желтел свет лучины. Лиза бросила льжи на крыльце, рванула одну дверь - загремел засов. Другую - и попала в теплые объятия матери. - Мама, - шептала горячо она. - Не спишь. Ну что же ты! А мать гладила ее золотистые волосы и твердила свое: - Живая... Ночь ведь, Лизушка. Леса дикие да темные стоят. Звери одни в них бродят... Потом они среди ночи пили горячий ароматный чай из трав, и Лиза, раскрасневшаяся и взволнованная, рассказывала о том, что с сегодняшнего дня она не просто в строю, а в первых рядах - в авангарде всех людей ее страны. И всей земли даже! И мать слушала ее, заражалась юным волнением и удивлялась, кто же это велел ее дочке так идти - впереди всех, самой первой в стране? И Лиза отвечала: комсомол! Не спи, вставай, кудрявая! В цехах звеня, Страна идет со славою навстречу дня. Вся страна в стремительном темпе. Нужно восстановить заводы. Поднять коллективные хозяйства. Охватить республику электрификацией: деревня еще во тьме. Надо готовить сильную армию - вокруг враги! Научить всех грамоте. Ликвидировать болезни. Наладить быт. Необходимо одеть страну, накормить... От Украины до Дальнего Востока, от северной тундры до среднеазиатских пустынь - вся страна превращена в огромную стройку. Орудия, как правило, - кирка и лопата. И все же в невиданно короткие сроки появляются Туркестано-Сибирская железная дорога, Днепровская ГЭС, Магнитогорский металлургический комбинат, Сталинградский тракторный, автомобильный в Нижнем Новгороде, шарикоподшипниковый в Москве... Завершается первая пятилетка. «Комсомольцы показали невиданные в мире образцы трудового героизма на стройке. Сейчас они должны пафос строительства дополнить пафосом освоения новой техники», - говорит в беседе с сотрудниками «Комсомольской правды» нарком тяжелой промышленности Г.К. Орджоникидзе в июне 1933 года. «У нас молодежь «изменяет мир», создает свою, новую социалистическую историю... Вперед и выше, комсомолец!» - пишет Максим Горький. Именно в этом, полном всенародного энтузиазма и первых свершений 1933 году Лиза вступает в комсомол. Зима кончалась. Заголубело небо, опрокинулось в озера - просторы вокруг глазом не охватишь. Дороги трудные стали - скользкие, вязкие, из-под ног уползают. А люди по деревням весело грязь месят: весна наступает. И Лиза радовалась проселочным путям. Она прошла нить деревень. Разнесла обещанные книги. И теперь весело шагала, скользя на оттаявших ухабах, усталая и счастливая оттого, что и она выполнила свое нелегкое, нужное людям дело. Лиза, обретя грамоту, сразу поняла, чем может быть полезна стране. Она понесла людям книги, учила неграмотных писать буквы. А тем, кто еще не мог сам прочитать книги, рассказывала их содержание. Она хотела, чтобы люди сознательно дошли до понимания того, что свершилось впервые в мире в их стране. А для этого им нужны знания. Она и сама училась - изучала основы агрохимии, осваивала устройство трактора, читала ленинские работы. Молодежь верила Лизе во всем. Комсомольцы колхоза единогласно избрали ее своим секретарем. В газете «Ленинский ударник» появилась статья «Работать так, как залесские комсомольцы», в которой писалось: «Кто в Залесском районе не знает Лизу Чайкину, эту веселую боевую девушку? Знают все колхозники, от детей до стариков. Знают и уважают ее. Ежедневно она в колхозах. То читает газеты, то с колхозниками беседы проводит». Лиза была одним из лучших комсомольских вожаков, в районе. И когда ее вызвали в районный центр к первому секретарю райкома партии, она положила перед ним газету со статьей о ней и коротко - «как факт» (любимое выражение Лизы) - определила: «Это неправильно». В Лизе яростный протест вызывало всякое похвальное в ее адрес слово - в газете или с трибуны. Она считала, что хвалить комсомольского вожака не только неправильно - недопустимо, вредно. Можно положительно оценить деятельность комсомольской организации, скупо упомянув, что сделано, кем, но не более. А деятельность комсомольского вожака настроена на его долге, на его высокой моральной чистоте, на его верности делу. Стал вожаком - это честь тебе! Храни ее свято. Таки высказала все это сгоряча секретарю. Секретарь слушал, согласно кивая. - Что ж, меня это вполне устраивает. - И, улыбнувшись, продолжал: - Только вызвал я тебя совсем по другому вопросу, Он достал из сейфа папку с решениями бюро райкома, полистал бумаги, положил перед ней открытый документ: - Бюро райкома партии постановило рекомендовать тебя секретарем районного комитета комсомола. - Секретарем райкома?.. - растерялась Лиза. - Вы что? - почему-то тихо спросила она. - Да какая ж я кандидатура? - А что? - удивился секретарь. - Необразованная. - Как это... необразованная? - переспросил он. - Для дела такого, - объяснила Лиза. - А Ленина читаешь? - спросил секретарь. - Читаю, - неуверенно ответила она. - Сотни книг, что в избе-читальне твоей стоят, знаешь? - Знаю, - подтвердила она. - Про писателей, об их героях рассказываешь? - продолжал он. - Рассказываю, - согласилась Лиза. - Людей любишь. Заботы их знаешь. Грамоте учишь, молодежь воспитываешь. Ну? - Ну?.. - совсем растерянно повторила Лиза. - А говоришь «необразованная». - Учиться мне еще надо, - серьезно сказала Лиза. - Учиться поможем, - пообещал секретарь. - Так, может, поучусь пока, а потом уж в секретари-то? - Выучишься - мы тебя в обком изберем. А то и в ЦК. А пока уж в райкоме комсомола покомандуй. - И посерьезнел: - Райком партии тебе доверяет. Началась та беспокойная, полная тревог и волнений жизнь, о которой мечтает каждый человек, рожденный служить людям, обладающий организаторскими способностями, деятельный, общительный, добрый. Лиза переехала из своей деревни Руно в районный центр - поселок Пено. Здесь, в Пено, совершит она потом свой бессмертный подвиг. Здесь будет похоронена товарищами. Здесь останется жить навечно - бронзовый бюст среди цветов в центре Пено. Лиза поселилась в маленькой, скромно обставленной комнатке - справа кровать, слева, в углу, этажерка с книгами, на стене гитара, у окна небольшой столик, заваленный книгами. Вот и вся «роскошь» ее жилища. А ей казалось, что живет она, имея абсолютно все, и Лиза чувствовала себя счастливой. Днем работа, вечерами учеба. Чтобы быть настоящим наставником молодежи, считала Лиза, надо много знать, многое уметь. Надо быть во всем первым. Лиза много занималась. На этажерке у нее стояла собранная ею собственная библиотека - пятьдесят книг - сочинения Ленина и Маркса, Пушкина и Лермонтова, Горького и Маяковского. За окнами звенели голоса молодежи, играющей в волейбол, а она читала и позволяла себе выбежать поиграть только на несколько минут, чтобы отдохнуть. А ей было тогда двадцать. Она часто приходила в Пеновскую семилетнюю шкоду, чтобы узнать то, что еще не знала, не успела узнать, посещала там литературный кружок. Лизе тогда, конечно, и в голову не могло прийти, что школа эта будет названа ее именем. А учительница Евдокия Георгиевна Кудрявцева будет рассказывать о ней многим людям, приезжающим в их поселок Пено. Лиза до предела была увлечена своей комсомольской работой. Изучала все, с чем соприкасалась в делах своих как секретарь райкома. Комсомольский руководитель, считала она, должен уметь показать пример в любом деле. Она участвовала во всех спортивных состязаниях и первая в районе получила три значка - «ГТО», «ПВХО» и «Ворошиловский стрелок». На районном комсомольском активе, который проходил ранней весной 1941 года, Лиза назвала цифры, которые поразили всех присутствующих в зале. И до сих пор поражают. Только за десять месяцев ее работы секретарем райкома в районе вступило в комсомол около 500 человек, создано двадцать восемь комсомольских организаций. За полтора года ее работы в райкоме комсомольская организация района выросла в два раза! А в ее родном Залесском сельсовете появилось за это время восемь новых комсомольских организаций. Пятьдесят наиболее активных комсомольцев были приняты в ряды коммунистов. Огромное значение Лиза придавала комсомольской печати. В Калининском музее комсомольской славы хранится двадцать три ее газетных выступления. Будучи секретарем райкома, Лиза Чайкина выступала в местной печати по таким важнейшим вопросам, как социалистическое соревнование, военно-патриотическая работа, революционное воспитание молодежи, руководство первичными организациями и т.д. Первая ее корреспонденция появилась в газетв «Ленинский ударник» 10 марта 1936 тода. Последняя - 26 июня 1941 года... Началась Великая Отечественная война. Каждый день радио передавало горькие сообщения об отступлении советских войск. Молдавия, Украина, Белоруссия, Прибалтика пылали в огне. В окопах, испещривших как морщины землю, бились советские солдаты. Бились насмерть за каждый город, каждую деревню, каждый дом. Отступая, спасали все, что могли. Увозили в тыл детей. Отправляли в глубь страны заводы. А что не могли спасти - уничтожали. Взрывали электростанции. Ожигали неубранный хлеб. Ничего не должно осекаться врагу. Ни иссушающая душу наречь отступления, ни непрерывные обессиливающие бои с превосходящим противником не сломили ни на миг волю советского народа, его уверенность в победе. И город Калинин готовился к встрече с врагом. Ежедневно с вокзала уходили тяжело груженные составы с людьми, заводским оборудованием, хлебом, эвакуировались госпитали. Знали: враг никого не пощадит. Из коммунистов составлялись отряды ополченцев, бригады противовоздушной обороны, диверсионные группы. В первых числах июля фашистские войска вступили в пределы Калининской области. Запылали деревни. На городских площадях и сельских майданах зачернели виселицы. Тысячи людей были брошены в тюрьмы, за колючую проволоку концлагерей. Фашисты огнем и мечом вводили «новый порядок». Вот цифры фашистских зверств в Калининской юбла-сти за время ее оккупации врагом: 17 тысяч человек уничтожено в лагерях, 5772 повешено, 23 тысячи угнано в неволю. Однако, чем сильнее сжималась пружина, тем больше становилась ее потенциальная сила. В тылу врата ширилось партизанское движение. Третьего июля 1941 года Калининский обком партии направил письмо секретарям райкомов и горкомов, в котором говорилось: «В соответствии с директивой СНК СССР и ЦК ВКП(б) обком РКП (б) предлагает ускорить организацию подпольных конспиративных ячеек ВКП (б) из проверенных коммунистов, подготовку явочных квартир. Коммунисты, которые будут оставлены на подпольную заботу, должны (быть) первым секретарем ГК и РК ВКП(б), каждый в отдельности (персонально) проинструктированы о» их. задачах,, и указать им место явки после занятия врагом территории, (района)». Для организации партизанского, движения в западные районы области были направлены секретари обкома партии, заведующие отделами обкома, инструкторы, ответственные работники облисполкома. Совместно с райкомами и горкомами ВКН(б) они создавали отряды, подбирали личный состав,, занимались вопросами вооружения партизанских отрядов, продовольствием, устанавливали явки. Непосредственное руководство партизанской и подпольной борьбой, осуществлялось подпольными райкомами и горкомами партии, которых насчитывалось в 1941 году в тылу врага двадцать четыре. В их составе работали сорок восемь секретарей райкомов и горкомов партии, многие представители исполкомов райсоветов, секретари райкомов комсомола и другие партийные, советские и комсомольские работники. Это были руководители, пользовавшиеся большим: авторитетом среди населения, сумевшие в тяжелых условиях вражеской оккупации превратить подпольные партийные органы в боевые штабы мобилизации масс, сражающихся с врагом.. Первое, что организовала. Лиза во всех деревнях, - обучение молодежи военному делу. Каждый комсомолец, каждый подросток должен был. научиться стрелять из винтовки, бросать гранату, обезвреживать зажигательные бомбы. Всюду, где побывала она, начали работать отряды Всевобуча. Бороться с пожарами, следить за обстановкой, быть, бдительным и зорким учила она каждого в эти дни. И конечно, сражаться, если то» потребуют обстоятельства. И обстоятельства потребовали. Райком партии получил приказ формировать Пеновский партизанский отряд. Чайкиной доверили подбор связных для работы в тылу врага. Ее спросили в райкоме партии, сколько она сможет подобрать верных комсомольцев для работы в тылу врага, она ответила: «Сколъко потребуется». Девятнадцать ушли в подпольную группу на диверсионную работу. Десятки сражались вместе с Лизой в тылу врага, И ни один из тех, кого назвала Лиза Чайкина, не струсил, не предал, не отступил, Володя Павлов, шестнадцать лет, умер от штыковых ран при пытках. Молчал. Зина Голицына, шестнадцать лет, разведчица, умерла при пытках. Молчала. Коля Фокин, Вася Иванов, Коля Беляев - пятнадцать-шестнадцать лет, пали смертью храбрых при выполнении боевых заданий. Вечная память юным героям. Их имена свято чтят на калининской земле. ...И вот они шли на первое боевое задание. Холодное зимнее солнце оседало к горизонту. Голубел от теней снег. Искрились в последних лучах верхушки огромных заснеженных елей. Все пятеро остановились одновременно. Лиза поняла, что поразило их, - тишина. Когда-то этот лес можно было слушать и наблюдать часами. Вот перелетела с сосны на сосну пушистая белка. Защелкала где-то в ветвях невидимая птаха. Мягко отталкиваясь от травы, пересек тропу заяц. Воздух звенел от стрекоз, кузнечиков, птиц... Всех угнала война. Опустошила леса. Страшен безмолвный лес. Неверное движение, случайный хруст - падай скорее в снег, замри. Чтобы не взяли тебя на мушку. Настороженно, бесшумно крадись по родному лесу. Помни: всюду враг. Всюду смерть. Они посмотрели друг на друга, улыбнулись. «Нет, не трусят, - подумала Лиза, - просто волнуются». Задание было взорвать мост. По нему день и ночь шли эшелоны. Враг окружал Москву. Группа Лизы пробиралась к мосту. Они знали время смены караула, график прохождения поездов, умели укрепить взрывчатку... И вдруг - непредвиденная, неожиданная встреча. Лиза первая увидела офицера в зеленой полевой форме, с сигаретой в зубах. Сквозь березы виднелась машина и возле нее - несколько солдат. Какие-то мгновения они стояли друг против друга, боясь пошевелиться, сделать что-то неверное и тем погубить себя. Но Лиза опомнилась первая. Прозвучал выстрел, и сигарета отлетела в сторону. И тут же застрочили автоматы, засвистели, срезая тонкие ветки, пули... Начался бой. Они его выиграли. Убитых унесли подальше от дороги в лес, чтобы никто не мог даже найти следов. Машину столкнули в кювет, забросали ветками и снегом. Нужно ли было вступать им в этот бой? Наверное, нет. У них могла сорваться более серьезная операция. Но этот бой имел и свое особое значение, Потому что и те, кто был вместе с Чайкиной, и те, кому они потом, вернувшись в отряд, рассказали об этой короткой схватке, укрепились в сознании, что фашистов, пришедших на их землю с пушками и танками, фашистов, завоевавших Европу, можно бить и уничтожать, можно и нужно. Они выполнили боевое задание - мост был взорван. Один эшелон с боеприпасами пошел под откос. В планшете убитого офицера, который они прихватили с собой, оказалась карта с направлением движения фашистских войск и ценные документы. Эти боевые трофеи отряда хранятся сейчас в Центральном музее Советской Армии. Потом было много вот таких стычек с фашистами. Не всегда они кончались благополучно: с задания часто возвращались, неся на руках товарищей, чтобы похоронить их на партизанском кладбище со всеми почестями. Смерть никого не страшила. На смерть шли каждый день, выполняя любое задание. «Хочу отдать жизнь за Родину!» - писали в заявлениях в комсомол. Подвиг в их жизни стал делом будничным. В Калининском музее комсомольской славы хранится удивительный документ - карта пройденного Лизой Чайкиной пути по занятым немцами деревням. Голодная, продрогшая, каждую секунду рискуя нарваться на мину, попасть в засаду или просто услышать тихий смертельный оклик «стой!», Лиза вьюжными, на редкость морозными ночами сорок первого, тайными лесными тропами пробиралась из деревни в деревню. Встретив патруль, уходила в лес и там в снегу часами ждала, когда минует опасность. А потом - снова в путь. Она шла, чтобы встретиться с секретарями подпольных комсомольских организаций, объяснить им обстановку, дать задания. В деревнях проводила беседы с населением, рассказывала о положении на фронтах, о боевых действиях отряда. «Вестницей победы» прозвали ее тогда в народе. Так прошла она четырнадцать деревень. И всюду, где побывала, людей потрясало ее мужество. ...Тихий стук в окно. Пароль - отзыв. Передана пачка листовок. Можно идти дальше. ...Бьют колокола. Идут в церковь люди. Примкнула незаметно к толпе, вошла в храм. Воспользовавшись богослужением, раздала листовки. И снова в путь, за километром километр, через родные, полные смерти леса. И вновь петляние вокруг деревень, ожидание подходящего момента. А потом - единым духом, не замеченная никем - ни чужим, ни своим - к одному, самому нужному тебе дому. Пройти сквозь мрак, сквозь страх, сквозь смерть! Лиза бесшумно поднялась на крыльцо, прислушалась. Тишина. Только метель свистит. Осторожно стукнула в окно. И сразу же из-за двери, словно ждали ее: «Кто?» - Это я - Чайкина. Открой, Маруся. Худая, изменившаяся до неузнаваемости Маруся Купорова припала к ней. - Лиза, живая! Вот радость-то... Дождались... Пойдем в хату. Я сейчас за мамкой твоей сбегаю, Маню позову, вот обрадуются. Лиза даже глаза закрыла - мамку увидит и сестру. Тогда их, в последний раз, толком и не повидала. Прощались наспех. Мать посмотрела беспокойно в глаза, спросила: «В партизаны?» Лиза молча кивнула. А потом уже, обнимая мать, шепнула: «Не отдамся я им так, мамка. Сперва в них патроны выпущу, а последний в себя. Только вы не плачьте, не признавайтесь в случае чего». И мать ахнула: «Как же так, доченька, о чем ты думаешь. Не жила ведь еще!» И Лиза спокойно посмотрела ей в глаза: «Жила, мамка, хорошо жила. И радость узнала, и любовь». Лизе так хотелось в тепло. Но она, борясь с этим желанием, упрямо прошептала: - Не могу. Нельзя, Маня. Спешить надо. - Да что ты, - потянула ее Мария. - Обмерзла ведь вся. Даже брови обледенели. - Меня ждут, - сказала Лиза. - Рассказывай, что тут у вас? - Страшно, Лиза. Будто сон какой. В Крутом Тоню Михайлову замучили. - Знаю, - перебила Лиза, - была там. - В Демьяновке полдеревни сожгли. Дети там со стариками были. - Видала, - оборвала Лиза. 1 - Неужели это правда про Москву, Лизушка? - придвинулась к ней Маня. Лиза строго посмотрела ей в глаза. - Поверила фашистской брехне? - Расстегнула стеганку, достала газету. - На вот. Из Москвы. О параде на Красной площади. Седьмого ноября. Сражается земля наша, Маня. И Москва жива. И Ленинград борется. Листовку возьми, перепиши, чтобы не сомневался никто. Вот слушай: «Фашист ходит по земле твоей, жрет твой хлеб, спит в твоей постели - убивай его!» Где-то вдалеке залаяли собаки. Маня рванулась, прижала Лизу к себе. - Пойдем, Лизушка, спрячу, - Лиза почувствовала, как дрожит она. - Облава опять. Третьи сутки из села никого не выпускают. Я тебя в подпол спрячу. Он у меня сундуком прикрыт. - Нельзя мне оставаться у тебя, Маня, - снова повторила Лиза. - Ждут меня. Идти надо. - Нельзя тебе идти, Лиза, - шептала Маня и тянула ее, тянула в горницу. - Убьют! - Пора. Прощай, Маня. - И шагнула в снежную пелену. - Прощай, Чайка... Было очень много снега. Лиза пошла, проваливаясь в сугробы, напрягаясь из последних сил, чтобы уйти как можно дальше от деревни, от лая немецких овчарок. Она знала: за околицей начинается овраг - по нему можно добраться до леса. - Стой! - услышала Лиза короткий окрик. И в тот же миг горячая боль обожгла сзади голову. Собачий лай послышался совсем близко... В комендатуре было тепло и тихо. Лиза узнала кабинет первого секретаря райкома партии. Ее привели сюда ночью. Комендант спал. И пока его ждали, она могла немного отдохнуть и прийти в себя. Ныли обмороженные ноги, воспалившиеся от выкручивания суставы рук, болела от ударов прикладами спина. Она начала терять сознание в тепле. Очнулась от телефонного звонка. Дежурный что-то кричал в трубку. Лиза попросила пить. Ей не дали. Она почувствовала, как опять слабеет и теряет четкость ощущений. «Надо заснуть, - подумала она, - чтобы набраться сил, чтобы выдержать, выстоять до конца». - Кто ты есть? - начал допрос комендант. - Иванова... Из Ленинграда... - Лиза едва шевелила губами. Комендант обернулся к кому-то,. кто стоял с ней рядом. - Кто есть она? - Чайкина она. Чайкина. Комсорг называется. Да вы не сомневайтесь - ее здесь каждый знает. - И встал, злобно глядя на нее: Колосов, узнала Лиза. Тимофей Колосов, местный староста. - Иванова. Из Ленинграда, - упрямо повторила Лиза. - Чайкина она, Чайка! - подскочил к ней Колосов, ухватил за куртку, тряхнул. - Лизка... Ты что, издеваешься? Жизни моей не жалеешь? Признавайся, что секретарь райкома. - Вывести! - приказал комендант. - Не опознают - вместе повешу. Стук, стук, стук... Плывет толпа людей. Серые лица. Серый землистый лед. Мороз сорок градусов. Все обледенело кругом. Стук, стук, стук... Колонна останавливается. Тишина. Долгая, шаткая. Это она пошатывается: ноги болят, холодно очень. - Смотреть всем, кто она есть! - командует комендант. - Чайкина? Партизан? Ты! - ткнул он в толпу. - Не знаю, не здешняя она. - А ты? Лиза смотрела на толпу. Она всех узнавала. Всех. Глаза голодных людей. Но смотрели они на нее прямо и спокойно. - Чужая она. Не знаю. - Вон! - крикнул на толпу комендант. Стук, стук, стук... Удаляются по льду шаги. А навстречу из снежной пороши лихая разгульная песня. Лиза думает, что ей это чудится. Нет. На крыльцо, пошатываясь, поднимается пьяная разнаряженная Арина Круглова. Кланяясь офицеру, она обошла вокруг Лизы. Сперва отшатнулась, увидев ее лицо, потом всмотрелась. И вдруг присела: - Неужели? Вот это птичка попалась. Чайкина. Секретарь комсомольского райкома. Изменница Круглова - единственная из всех опознала Лизу Чайкину. Партизанский суд приговорил предательницу к расстрелу. 25 ноября группа партизан во главе с Семеном Ларионовым пробралась в Пено. Они выкрали из рук немцев Круглову и привели приговор в исполнение. Та же участь постигла и двух других предателей - отца и сына Колосовых. Они были казнены в ту же ночь на основании того же партизанского приговора. ...Она понимала, что идет по улицам родного поселка в последний раз. Ее привели к реке. Волга лежала перед ней, как уходящая в бесконечность белая ширь. Едва приметным откосом спускался к реке берег - снег сровнял землю и воду. Посреди молчаливого белого пространства темнела неподвижная толпа. Люди! Она могла с ними говорить. Лиза посмотрела на раскинувшийся перед ее взором бескрайний мир, который, знала, через несколько минут покинет навсегда. Было тихо. Ей показалось, что где-то далеко-далеко ударили в колокола, и медный звон их поплыл, касаясь земли и неба, из далекого детства к ней, сюда... Потом будет тот, последний выстрел, который она еще услышит... Потом будет Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении секретарю Пеновского райкома комсомола Елизавете Ивановне Чайкиной звания Героя Советского Союза. Авиационная эскадрилья имени Лизы Чайкиной. Летящие во врага снаряды с надписью «За Лизу!». 700 пионерских дружин, борющихся за честь носить ее имя. Улицы Лизы Чайкиной в Москве, Ленинграде, Калинине, Кемерове и других городах страны. Совхозы и колхозы, бригады имени Лизы Чайкиной. Будет бронзовый бюст в Пено. Мемориальная доска в деревне Руно. А в тот последний миг была только главная мысль - Успеть сказать людям правду, передать им свою уверенность и веру в победу. Показать им, что она - одна из них - не боится фашистских палачей, что и они не должны их бояться, а бороться и уничтожать, чтобы приблизить час свободы. - Товарищи, - тихо обратилась она. - Вы всегда не верили. Я секретарь райкома. Поверьте и на этот раз. Люди подняли головы, услышав ее спокойный голос. Она говорила медленно: продумывала, подбирала слова. Надо сказать им главное. И так, чтобы поверили. - Немецкое командование сообщило вам - Пеновский партизанский отряд уничтожен. Москва взята. Ленинград пал... Она улыбнулась открыто и озорно, как раньше, как всегда: - Отряд воюет. Москва стоит. Родина сражается. Мы победим! Солдаты вскинули автоматы. - Любите Россию!.. - громко произнесла Лиза. - Нет ничего дороже. Я счастлива... Раздался залп. Резкий, короткий. Но люди увидели, что Лиза не сразу упала, а стояла еще какое-то время и улыбалась, протянув им руку. Потом упала, застыла. Навсегда. 26 янв. 1942 г. СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) товарищу АНДРЕЕВУ А. А. ЦК ВЛКСМ сообщает об исключительном героизме секретаря Пеновского райкома комсомола Калининской области т. Чайкиной Елизаветы Ивановны, проявленном ею в борьбе с немецкими оккупантами. ...Когда Пеновский район заняли немецкие оккупанты, тов. Чайкина создала подпольную комсомольскую организацию в составе 15 человек и с группой комсомольцев в 26 человек ушла в партизанский отряд. Оставшиеся в деревнях комсомольцы активно помогали партизанскому отряду в борьбе с немецкими захватчиками. Тов. Чайкина Е. И. проявила себя как замечательный боец, участвовала в трех сражениях, минировала дороги, взрывала мосты, успешно ходила в разведку и в то же время проводила большую политическую работу среди населения. 22 ноября 1941 г. на хуторе «Красное покатище» т. Чайкина была предана и арестована немецким карательным отрядом. Семья Купоровых, укрывавшая Лизу от немецких фашистов, была расстреляна немцами на месте. Гитлеровские звери подвергли т. Чайкину невыносимым пыткам, угрожали смертью, старались подкупить обещанием даровать жизнь, если она выдаст место расположения партизанского отряда. Но это испытание т. Чайкина вынесла с честью. Фашисты, не добившись от нее ни слова, решили публично расстрелять т. Чайкину. Тов. Чайкина не струсила, не предала товарищей, держалась мужественно и гордо, до последней минуты своей жизни проявляла высокие идейные качества большевика. Она умерла смертью героя. ЦК ВЛКСМ Указ Президиума Верховного Совета СССР О ПРИСВОЕНИИ ЗВАНИЯ ГЕРОЯ СОВЕТСКОГО СОЮЗА ПАРТИЗАНКЕ ЧАЙКИНОЙ ЕЛИЗАВЕТЕ ИВАНОВНЕ За отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе в тылу у врага, против немецких захватчиков, присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» ЧАЙКИНОЙ Елизавете Ивановне. Председатель Президиума Верховного Совета СССР М. Калинин Секретарь Президиума Верховного Совета СССР А. Горкин Москва, Кремль, 6 марта 1942 г. *. * * Стоит в глубине России среди бескрайних калининских лесов и синих озер маленькая деревушка Руно. Тысячи таких на Руси, затерявшихся среди безмерного пространства, поселений. ...Идет по тропинке девочка. В руках стопка книг. Голова упрямо поднята. А кругом шумят и шумят дожди. Стекают упругие струи по устремленному в вечность бронзовому лицу Лизы... Ирина ШВЕДОВА

Ответов - 44, стр: 1 2 3 All

Маша: Подскажите пожайлуста, где можно почитать о Лизе Чайкиной, есть ли о ней сайт?

DmitryScherbinin: Маша, на сайте есть повесть Николая Бирюкова "Чайка": http://www.molodguard.ru/heroes32.htm http://www.molodguard.ru/heroes54.htm http://www.molodguard.ru/heroes55.htm Крик чайки над Волгой http://www.kgb-inform.ru/index.html?tema=podvig&id=chaikina Последние 27 месяцев ее жизни были самыми ответственными, трудными и напряженными, без выходных. Рабочий день начинался в 7.00, а заканчивался обычно за полночь. Часто приходила в Пеновскую среднюю школу, посещала там литературный кружок, брала уроки на дом. На этажерке ее маленькой, аккуратной комнатки 50 книг: сочинения Ленина, Пушкина, Лермонтова, Горького, Маяковского, Чехова… За окном звенят голоса молодежи, а она все читает, пишет. Впрочем, спорт она любила и занималась им охотно. И первая в районе получила три значка: ГТО, ПВХО и Ворошиловский стрелок. А ей тогда только 21-ый год пошел. Мать, бывало, спросит: «Лизанька, тебе замуж пора. Аль на примете никого нет?» Ответит весело: «Есть, мама, есть, только семьей заниматься мне сейчас некогда». Вот так, жизнь на гране аскетизма. И эти самоограничение и самообразование сделали ее человеком целеустремленным, собранным, эрудированным, готовым к любым испытаниям. Подруги шутили: «Мы еще тебя во главе обкома комсомола увидим, в ЦК ВЛКСМ пойдешь». На районном комсомольском активе, прошедшем в апреле 1941 года, Лиза называла цифры, которые поразили всех, присутствующих в зале. Отчет шел о работе комитета за 10 месяцев. Так вот, за этот период в комсомол вступило около 500 человек. А за полтора года, которые она к тому времени возглавляла райком, комсомольские организации района выросли в два раза. К началу войны в них числилось более 1000 человек, 50 из них стали членами партии. Если бы я писал героическую поэму, то в подражание древним текстам, придумал бы такой зачин: «Колонна сосредоточенных людей выстроилась в ожидании своего предводителя. Он появился в лице хрупкой, но смелой девушки - без лат и доспехов, с открытой душой. Она встала впереди войска и повела его за собой. Было темно, сумрачно и сыро. Но красный берет на голове яркой звездой, как маяк показывал путь. Она шла вперед без страха и сомнения, хотя ей было видение, и она знала, что взойдет на костер, как Жанна Д-Арк.» В партизанском отряде Чтобы воспроизвести подвиг нашей героини, надо хотя бы коротко рассказать о Пеновском партизанском отряде. Потому что ее судьба на заключительном этапе жизни неразрывно связана с ним. Формировать отряд стали задолго до оккупации района, в июле 1941 года, когда появилось постановление высших органов власти об организации партизанского движения в тылу врага. Заранее подготовили центральную базу в лесу и вырыли землянку на 40 человек. Сначала отряд существовал, как истребительный батальон численностью около 70 человек. Ходили на стрельбище, тренировались в броске гранаты. Лиза вместе с товарищами учится военному делу. Кроме того, она в это время отправляет комсомольцев, подлежащих призыву, на фронт. Сначала добровольцев, а потом и остальных. В военкомате выступает на митингах, на станции дает последние напутствия в дорогу. Окончательный списочный состав отряда был утвержден в 85 человек, из них 54 коммуниста и 23 комсомольца. Большинство из них были ограниченно годные к службе в армии или не достигшие призывного возраста. Даже первый руководитель партизанского отряда, секретарь Пеновского РК ВЛКСМ А.К. Филимонов, был больным человеком, и по этой причине вскоре был замещен. Командиром отряда стал Н.А. Михеев, комиссаром - Я.Е. Шевелев, перед войной оба секретари райкома партии. Они рассказывали: и в колхозах, и на предприятиях, и на станции, откуда уезжали на строительство оборонительных сооружений пеновские комсомольцы, - везде звучал ее звонкий голос, призывающий людей на самоотверженный труд во имя победы, храбро сражаться с врагом. Неизвестно, спала ли она в те дни. Фронт приближался к границам района. На полях еще стояли неубранные хлеба, нужно было спасать урожай. Только быстрые и ловкие руки молодежи могли сделать это. И сделали! Организованный Лизой сельхозотряд убрал и обмолотил десятки тонн зерновых в колхозах Заевского и Мизиновского сельсоветов, что послужило основой, подчеркну это, продовольственного обеспечения партизанского отряда. Только вчера ее видели на уборке, а сегодня она спешит в другой конец района - помогает эвакуации колхозного имущества, прежде всего скота, в артелях Ворошиловского, Грылевского и Залесского сельсоветов. Сбор личного состава отряда в лесу был назначен на 11 октября, на другой день после оккупации немцами Пено. В этот день Лиза привела в отряд 23 комсомольца и стала считаться секретарем подпольного райкома ВЛКСМ. Кроме того, она оставила в 19 селах подпольные комсомольские ячейки, численностью 2-3 человека каждая. Были, правда, и одиночные посты. Они вели разведку передвижений немецких войск и осуществляли связь с партизанскими группами, были их глазами и ушами в деревнях. Таких групп в Пеновском отряде было пять. Во второй, так называемой Мизиновской группе, где командиром был Д.А. Никандров, числилась и Лиза Чайкина. Пеновский отряд первоначально существовал как самостоятельная боевая единица, потом вошел в состав 2-ой особой партизанской бригады, штаб которой, кстати сказать, тоже находился в Пеновском районе, в деревне Большая Переволока. Эта бригада была сформирована в начале ноября начальником штаба Северо-Западного фронта Н.Ф. Ватутиным, а командиром был назначен А.М. Литвиненко, «отважный батька», как скоро стали звать его в народе. Сведения о боевой деятельности отряда и бригады в Пеновском районе за три месяца с небольшим, то есть до 22 января 1942 года, когда район был полностью освобожден, содержатся в характеристике на «бойца партизанского отряда Чайкину Елизавету Ивановну», подписанной секретарем Калининского обкома ВКП(б) И.П. Бойцовым, в связи с оформлением документов на присвоение ей звания Героя Советского Союза. Эти цифры опираются на донесения Н.А. Мехеева и А.М. Литвиненко. Так вот: партизанами в Пеновском районе истреблено 170 немцев, в том числе 22 офицера, ранено 105 человек, уничтожено 58 автомашин, из них один штабной автобус, 25 подвод с лошадьми, взорвано три больших моста, сняты сотни метров проводов, связывающих немецкие части со штабами, переброшено через линию фронта до 150 солдат и командиров Красной Армии, выходивших из окружения. Вот строки из письма немецкого солдата, убитого партизанами Верхневольжья, возможно, Пеновского отряда, поскольку найдено письмо где-то в районе Великих Лук: «Мы ведем самую ужасную войну из всех войн. Лучше быть на фронте, чем здесь. Там я знаю, что на таком-то расстоянии находится враг. Здесь он всюду, вокруг нас. Из-за каждого укрытия нас выслеживают партизаны». Я привожу эти сведения лишь для того, чтобы подчеркнуть, что Лиза за 42 дня пребывания в отряде (с 11 октября по 22 ноября) непосредственно, как сказано в донесениях и партийной характеристике, участвовала в боевых операциях. Во всяком случае, три боевых эпизода с ее участием описаны подробно. Один из них - взрыв моста и пуск под откос немецкого эшелона с боеприпасами - чуть не закончился для нее трагически. В том бою Лиза захватила у немецкого офицера планшет с ценными документами и картами. Этот трофей сегодня хранится в Центральном музее Российской армии в Москве. Подвиг Да, ее вклад в боевой счет отряда несомненен. Но основная заслуга Лизы перед Родиной, ее геройство, состояло в пропагандистской работе среди населения оккупированных немцами деревень. Она направляла на эту работу лучших комсомольцев, готовила их, снабжала агитационными материалами. Но и сама выполняла обязанности рядового бойца-агитатора. Иногда спрашивают, а так ли уж важно расклеивать и разбрасывать листовки, рискуя жизнью? Это все-таки бумага, а жизнь одна. Но надо представить обстановку того времени. Калинин сдан врагу, Москва висела на волоске. Гитлеровцы распускали слухи, что Москва и Ленинград пали, сопротивление немецкой армии бесполезно. Надо выдавать партизан. Распространяли газеты, издаваемые в Риге, говорившие о том же: Советы разбиты, Красной Армии капут. Листовки и газеты, которые разносила Лиза по хатам, были сродни хлебу, только из них люди могли узнать правду о положении на фронтах. Ну и короткое слово, как глоток воздуха: отряд воюет, Москва стоит, Родина сражается, мы победим! В свой последний пропагандистский рейд по селам Лиза отравилась 12 ноября, как и другие партизаны, входившие в пропагандистскую группу. Запаслась листовками с докладом Сталина о 24-й годовщине Октябрьской революции, газетами с его речью на параде 7 ноября, которые перебросили в партизанский отряд через линию фронта, записала последние сводки Совинформбюро. Комиссар Я.Е. Шевелев рекомендовал начать поход с Залесья, где она когда-то училась в школе и работала в избе-читальне. Она сначала возражала, мотивируя свое сомнение тем, что там все ее знают и возможен провал. Но потом согласилась. Известность среди населения, конечно, содержала в себе определенный риск, но ведь было в том и огромное преимущество. Разговор среди знакомых всегда более откровенный, а значит и доходчивый. Но теперь возражал Я.Е. Шевелев: в случае провала семья Лизы была бы непременно расстреляна. Впрочем, подвел итог комиссар, действуй по своему усмотрению, тебя знают везде, и опасность будет поджидать на каждом шагу. Этот разговор Лизы с комиссаром дал повод исследователям для первоначального вывода о том, что она начала свой рейд с Залесья и родного села Руно. Однако этот довод отвергла сестра Лизы Мария Ивановна. Она заявила, что Лиза в оккупированном Руно не была, последний раз там ее видели перед тем, как она ушла в партизанский отряд. Лиза решила сосредоточиться на селах к югу от Пено, преимущественно на Мизинском сельсовете, как наиболее густо заселенном. К тому же это была сфера влияния и ответственности Мизиновской партизанской группы Д.А. Никандрова, ее родной группы. Продрогшая, каждую минуту рискуя попасть в засаду или просто услышать смертельный окрик: «Стой!», Лиза вьюжными, на редкость морозными ночами тайными лесными тропами пробиралась из деревни в деревню. Встретив патруль, уходила в лес и там, в снегу часами ждала, когда минует опасность. А потом снова в путь. Вадим АСТАШИН

DmitryScherbinin: В. Колосков Девушка из Руно Порывистый ветер налетал из-за реки, раскачивал верхушки сосен. Суровый лес шумел, обступая плотной стеной небольшой отряд. Люди, одетые в ватники и сапоги, молчали. Их взгляды были хмуры и сосредоточенны. И вдруг настороженную тишину разорвали четкие приглушенные голоса, отдававшиеся эхом в лесной чаще. «Я, красный партизан, даю партизанскую клятву перед своими боевыми товарищами, красными партизанами, что буду смел, дисциплинирован, решителен и беспощаден к своим врагам... До конца своей жизни я буду верен своей Родине...» Гневно и твердо звучали слова партизанской клятвы. Чуть в стороне стоял командир партизанского отряда, и к нему один за другим подходили пожилые люди, молодые ребята и девчата и решительно ставили свои подписи под этой клятвой. Из строя вышла девушка в телогрейке, перетянутой ремнем. Четко вывела свою подпись: «Чайкина». У девушки было тяжело на душе. А в трудные дни от воспоминаний становится еще тяжелее. Не было больше той жизни, тех радостей, которыми жила все эти годы. Казалось, что она мысленно прощается с юностью, любимыми занятиями, — словом, со всем, что составляло ее привычную жизнь, которая так неожиданно и нелепо рушилась. В памяти один за другим вставали кусочки прожитой жизни. ... Ранние зимние сумерки. Метет поземка. Ветер обжигает лицо, забирается в рукава, под платок, парусом надувает пальто. А кругом ни души, только лес да мутная пелена. Кажется, кто осмелится в такое время оказаться далеко от жилья! Но раздается веселое поскрипывание под чьими-то торопливыми лыжами. И появляется темная, заснеженная фигурка девушки. Лес, молчаливый и угрюмый, кажется, неохотно расступается перед ней. Нелегко ей идти по высоким сугробам, когда сильный мороз и ледяной ветер напористо бьет в лицо. Девушка на минуту останавливается, потуже затягивает платок, отогревает дыханием застывшие руки. Поправив книжки, выбившиеся из-под полы пальто, она снова торопливо работает палками, пробивая дорогу среди кустарников. Девушка идет вперед. А в мыслях у нее живут по-новому осмысленные, ставшие вдруг такими родными и близкими слова «комсомол», «комсомольское собрание». Это комсомольское собрание, закончившееся всего час назад в Залесье и с которого она сейчас возвращалась, определило всю дальнейшую ее жизнь: в маленькой деревушке Руно, затерявшейся в густых лесах Пеновского района Калининской области, появилась первая комсомолка — Лиза Чайкина. В Руно тихо-тихо. Сквозь запушенные инеем окна мигают огоньки. В комнате тепло, уютно. Аксинья Прокофьевна, мать Лизы, то и дело подбегает к окну, прислушивается: не стукнула ли калитка. «И куда же ты запропастилась, родненькая моя, ласточка быстрокрылая? — причитает она, зажигая в горнице лампаду: красный огонек в темноте далеко видно. — И что себя изводит? А уговаривать все равно бесполезно. Скажет: для общего дела это, мама. Нет, лучше не уговаривать». И вдруг стук в окно. Аксинья Прокофьевна бросилась в сени. А навстречу с лыжами, раскрасневшаяся Лиза. Вынула книги из-за пазухи, кинулась к матери и радостно говорит: — Поздравь меня, мамка... В Залесье была. Я теперь комсомолка. И она, как никогда, всей душой почувствовала в этот момент всю радость жизни. Сколько впереди у нее замечательных дел! Каким святым для нее стало понятие «Родина»! Огромная-преогромная, она была во всем, что окружало ее, и в том, что было в ней самой. В памяти вставали слова Маяковского, звучавшие со страниц многих газет, — «И жизнь хороша, и жить хорошо!» ... Летом в Руно жизнь пошла веселее. На залитую солнцем деревенскую улицу вышел пионерский отряд. Вся деревня высыпала посмотреть на ребят. Марширует детвора. Красные галстуки трепещут на ветру. Бьется на древке яркое знамя. Барабанщик что есть мочи бьет в барабан. По всей округе разносится задорная пионерская песня. А рядом с отрядом идет счастливая девушка. Это ее заботливые руки кроили красные галстуки, повязывали их на шеи босоногих рунских мальчишек и девчонок, научили их выбивать барабанную дробь и мастерить замысловатые вещи. И нет для Лизы Чайкиной, первой пионерской вожатой в Руно, большей благодарности за се старание, чем восторженные огоньки, которые ока видела в глазах своих маленьких друзей. Не сосчитать интересных сборов, спортивных соревнований, походов, которые ребята совершили со своей вожатой. ... Весеннее солнце согнало снег, подсушило поля. В теплую, отдохнувшую за зиму землю падают мелкие семена льна. В глазах у звеньевой Кати Цветковой тревога: все ли девчата делают так, как учил их долгими зимними вечерами агроном? — Не беспокойся, Катя. Самый хороший леи все равно будет у нас, — успокаивает подругу Лиза. И работа спорится. С раннего утра до позднего вечера девушки не оставляли своих подшефных гектаров. А осенью все радовались отличным растениям: дергали густой высокий лен. Здесь всегда вместе со всеми была Лиза Чайкина, заведующая Залесской избой-читальней, организовавшая еще весной это молодежное звено. ... Где только не видели сельчане задорную, голубоглазую девушку, не знавшую ни минуты покоя! То соберет ребят и организует драматический кружок. Придет в другой колхоз, а через неделю узнают, что там начал работу музыкальный кружок. То проводит собрание, то зовет в клуб на лекцию врача, агронома, животновода, учителя, каждого чем-то заинтересует. Присядут на завалинке колхозники обсудить па досуге свои дела. И она тут как тут. Горячо обсуждает все хозяйские вопросы, толкует о том, что делается в мире, как бесчинствуют немецкие фашисты в захваченных ими странах. А больше рассказывает, где на просторах Родины воздвигаются заводы, строятся гидростанции, прокладываются железные дороги. Вопросам нет конца. А потом незаметно появляется газета, и долго звучит в тишине ровный голос девушки. Это Лиза Чайкина, секретарь Пеновского райкома комсомола. Это ее видели люди всюду: в колхозах, на станции, в учреждениях, в школах. Два года работала Лиза секретарем райкома. За это время в районе появились новые комсомольские организации, вдвое больше стало комсомольцев. Очень любила и уважала молодежь своего вожака. ... Солнечный, ясный день. На улицах Калинина обычное для выходного дня оживление. Люди спешат на спортивные площадки и стадионы, в кино и театры. Но в полдень из репродуктора, висевшего на столбе, донесся взволнованный и суровый голос: — Внимание! Говорит Москва! Одновременно работают все радиостанции Советского Союза... Улицы быстро заполнялись людьми. Прохожие останавливались... Подняв голову, Лиза напряженно всматривалась в радиорупор. — ... Нападение на нашу страну произведено несмотря на то, что между СССР и Германией заключен договор о ненападении, — слушала она, — и Советское правительство со всей добросовестностью выполняло все условия этого договора... «Война!» Ошеломленная девушка стояла на улице, к горлу подкатил комок. Она тут же кинулась в Пено, в свой райком, и погрузилась с головой в работу. Теперь еще больше осунулись ее щеки, глубоко запали глаза, побледнели губы. Она привыкла к тому, что ее всюду настигали телефонные звонки. «Учусь стрелять из винтовки, бросаю гранату не хуже ребят, скоро доберусь и до пулемета. Посмотришь, воином стану, да еще каким», — писала она своей подруге. Еще страстней звучал на собраниях ее голос: — Ничего нет на свете дороже Отчизны, отстоим родную землю. Пусть наши воины спокойно идут на фронт. В тылу их заменят женщины и девушки, которые сядут за руль тракторов, станут за станок. Враг узнает силу нашего народа! ... Созревали хлеба. Тяжелые колосья клонились к земле. А в деревнях — женщины, старики да подростки. Лиза понимала, что теперь их долг — заменить тех, кто ушел на фронт или на строительство оборонительных сооружений. С грустью она провожала подруг с топорами и лопатами в руках и вещевыми мешками за плечами. Почти физически ощущала их прощальные горячие поцелуи. Четырнадцати-пятнадцатилетние подростки и старые женщины жали хлеба, молотили и убирали зерно в амбары. ... Фронт приближался. Стремительно, с каждым днем надвигался грохот боев. С запада на восток день и ночь шли беженцы. По дорогам скрипели и пылили подводы и тележки, мычала скотина, гудели груженные доверху машины. Опьяненные первыми успехами, фашистские войска спешили на восток. Они грабили и насиловали. Оказавшись в тылу у наступавших немцев, многие беженцы возвращались обратно, в свои города и села. — Ну, как там? — с тревогой спрашивала беженцев Лиза. И в ответ слышала сбивчивое и торопливое: — Земля гудит. Наши бьются насмерть... Лизе не верилось, что враги придут в родные места. «Но если это и случится, — думала она, — им придется несладко, и останутся они здесь все равно ненадолго. Прогоним их обратно, обязательно». — Все, как один, постоим за Родину, — призывала Лиза комсомольцев, — наше место — на поле сражения, создадим партизанский отряд. Народные мстители, не дадим врагу покоя! Шестьдесят восемь человек решили уйти за реку, в леса. Аксинья Прокофьевна, осунувшаяся, с лихорадочно блестевшими глазами, провожала дочь до пристани. — Не беспокойся, родная, — говорила Лиза, обнимая мать, — ведь и на войне не все погибают, а если что и случится, соседи тебя не бросят. Кончиком платка старушка вытерла набежавшую слезу и, по старому обычаю, перекрестила дочь. Нет, она не станет уговаривать ее. Лиза не может поступить иначе. А все-таки больно расставаться. Увидит ли она ее снова? Какое тревожное, горькое время... — Не плачь, мама, не плачь, — успокаивала Лиза. — Наши скоро придут. Фашистов прогонят. Знаешь, как заживем! Аксинья Прокофьевна погладила Лизу по голове. Паром медленно отходил от берега. У самых перил стояла Лиза и махала рукой. — Прощай, мамка,—донеслось до слуха Аксиньи Прокофьевны. — Береги себя, — послышалось в ответ. ... На горизонте полыхает зарево пожарищ. Даже в лесу пахнет гарью. Это фашисты жгут соседние деревни. Остановившись на опушке леса, разведчики всматриваются в ночь, прислушиваются к звукам и шорохам. Вдали послышался рокочущий шум. — Наверно, танки, — тихо прошептала Лиза. И действительно, через несколько минут на дороге показались немецкие танки. — Предупреди отряд, — шепчет Лиза Васе Тихомирову, самому молодому партизану. А сама расстегивает кобуру и проворно ползет в лес, чтобы с другой, более удобной стороны подойти к расположившимся на отдых вражеским танкистам. Вскоре сюда подтянулся весь отряд. И среди тишины засвистели партизанские пули, раздались взрывы. Припала к земле разведчица, целясь в офицера. Выстрел, другой — и, взмахнув руками, падает навзничь фашист. Солдаты повыскакивали на дорогу и открыли сильный огонь. Автоматные очереди прошивали каждый сантиметр кустарника. У страха глаза велики — в стане врага поднялся переполох... Это была первая боевая операция партизанского отряда, действовавшего в Пеновских лесах. Боевой счет открыла разведчица отряда Лиза Чайкина. ... Партизаны отдыхали. Издали доносился то гул орудий, то звуки, напоминавшие завывание сирены. Лиза вместе с бойцами сидела у небольшого лесного костра. Слабый огонь освещал ее сосредоточенное, обветренное лицо. Перед глазами ее стоял образ матери. «Как-то она там? Мама, милая мама! Как часто мы раним твое сердце. И только когда нет тебя рядом, мы начинаем понимать, как мы часто не ценим твоих хлопот. Как велико твое самопожертвование, чего стоят слезы в твоих глазах! Мама, что с тобой сейчас?» — подумала Лиза и тихо запела «На диком бреге Иртыша». Песню о Ермаке подхватили, и она зазвучала мощно, сильно и перенесла Лизу в деревушку Руно, в маленький домик, к родной маме. Партизанская жизнь продолжалась... Не проходило дня, чтобы не наскочил на мины грузовик, не был обстрелян из засады немецкий обоз, не спущен под откос эшелон... В отряде появились автоматы, пулеметы, минометы и даже два орудия. Партизаны уничтожили около ста автомашин с военными грузами и отбили обоз с продовольствием. ... Плотно занавешены окна в избе, слабо мерцает пламя огарка свечи, освещая угрюмые лица стариков и женщин. Нетерпеливые глаза устремлены на девушку. Она говорит о зверствах немецких фашистов, о пожарищах и расправах, о слезах и страданиях, которые ей приходилось видеть в деревнях и селах. — Не затыкайте уши, не закрывайте глаза, — горячо говорила девушка. — Смотрите на нечеловеческую жестокость фашистов, смотрите и запоминайте. Час расплаты недалек. Пусть же в этот час в вашем сердце не останется жалости, не дрогнет рука! Из дома в дом, из деревни в деревню шла девушка-агитатор, несла людям слова правды, подбадривала их. — Красная Армия победит, придет конец фашистскому гнету. Помогайте партизанам бороться с врагом, не давайте хозяйничать фашистам в нашем советском доме, — страстно призывала она, вселяя веру в нашу победу. По всему району прошла молва о бесстрашной партизанке. С бьющимся сердцем входила она в каждое селение, в каждый дом, где ее ждали. Ее могли схватить, расстрелять. Но девушка не думала об опасности. Она с новой силой чувствовала, как дороги ей родные места. Но к этой неистребимой любви примешивалась острая боль. Казалось, каждая деревня, каждый дом, каждое дерево беззвучно стонали: — Освободи меня! Проведя беседу в селении Жуковка, 22 ноября 1941 года Лиза отправилась на хутор Красное Покатище к своей подруге Марусе Купровой. Был уже вечер. Казалось, что ее прихода никто не заметил, но это было не так. Предатель сообщил фашистам о партизанке. Через некоторое время дом был окружен эсэсовцами. Они ворвались в дом, убили мать Маруси, потом брата и Марусю. Лизу вывели во двор. Последний раз оглянулась она на пожарище: немцы подожгли дом Купровых, на убитых извергами близкую подругу Марусю, ее мать и брата. От хутора Красное Покатище до поселка Пено девушка шла босая, натыкаясь на смерзшиеся комья снега, не проронив ни единого слова. Ее привели в штаб, И начался допрос. — Партизанка? — кричал гитлеровский офицер. Лиза молчала. Гибкие прутья со свистом опускаются на руки, ноги, спину девушки. Били долго, мучительно. Тело горело и ныло. — Ты заговоришь!... Где партизаны?... — Смерть вам, проклятым! — только эта фраза сорвалась с ее плотно сжатых губ, и она с презрением плюнула офицеру-гитлеровцу в лицо. Партизанку повели на расстрел. Изверги насильно сгоняли жителей к месту расправы. У водокачки процессия остановилась. И Лизу снова подвергли истязаниям, но она снова не проронила ни слова. На вопросы о том, где находятся ее товарищи, где партизанский отряд, девушка ответила: — Стреляйте, палачи! Я погибаю за победу, за нашу Родину. Раздались выстрелы. Но Лиза стояла. Истекая кровью, она нашла силы бросить палачам: — За Родину, за народ! Это были последние ее слова. Порошил мягкий, пушистый снег. Молча расходились жители с места казни. И только шаги часовых, охранявших тело, нарушали тишину. Семнадцать дней лежало оно у водокачки, его усиленно стерегли, и все-таки оно исчезло. Товарищи по партизанскому отряду похоронили девушку между высокими соснами за железнодорожной насыпью. Шестого марта 1942 года советские люди узнали из газет, что за отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе в тылу против немецких захватчиков, Елизавете Ивановне Чайкиной присвоено звание Героя Советского Союза. С тех пор как совершила подвиг народная героиня, прошло уже много лет. Пройдут еще многие и многие годы, но народ никогда не забудет простую русскую девушку, отдавшую жизнь за счастливое будущее своей Отчизны. Народ будет всегда с глубокой любовью вспоминать верную дочь, прозванную в народе Чайкой. В центре поселка Пено, на площади, стоит памятник отважной партизанке. Самая большая улица в Пено называется улицей Е. И. Чайкиной. Такие улицы есть и в Калинине, Великих Луках, Ленинграде... В память о ней ее именем названы кинотеатры, тепловозы, пароходы... Ее имя носят десятки пионерских дружин в Гродно, Алма-Ате, Ленинграде, Киеве, Владимире, Одессе, в городах и селах Херсонской, Донецкой, Сумской, Омской, Ульяновской, Запорожской, Архангельской и многих других областей страны. В Пеновской восьмилетней школе открыт музей, в котором собраны документы и материалы о славной героине. Зимой и летом в поселок Пено приезжает много гостей, и каждый обязательно побывает у памятника и старой водокачки, где была расстреляна Лиза. И бывшие партизаны рассказывают им об отважной партизанке, отдавшей жизнь за свободу Родины, за то, чтобы никогда в наш вольный советский край не вторгалась война. Героини. Вып. 2. (Очерки о женщинах — Героях Советского Союза). М., Политиздат, 1969.

Маша: Спасибо большое. Мне многие рассказывали, что повесть хорошая о ней, но книг сейчас практически не найдешь. Теперь буду читать.



полная версия страницы