Форум » Опубликовано... » Стихи о войне » Ответить

Стихи о войне

Лера Григ: Питерский Романтик. Никто не забыт, и ничто не забыто, У вас седина, память бомбами взрыта, Ведь вы воевали за наших детей, За Родину мать и своих матерей. Никто не забыт, и ничто не забыто, Под флагом кричали, фашисты, вам бита, И вы, те кто выжил, под Курском, Москвой, Кто шёл до Берлина, пусть жизнь вам - покой. Колотят вас раны, кто умер, в могиле, Но мы не забудем и мы не забыли, И вечный курган, тех кто умер в боях, Кто дрался за нас, позабыв боль и страх. Никто не забыт, и ничто не забыто, 100 грамм фронтовых, и душа снова квита, Вы вспомните всех, этот день - ветеранов, Ведь вы закрывали свободою раны. Герои войны, те кто лез в амбразуры, Кто пули ловил, кто не выжил - уснули, И холм порастёт, именами покрыто, Никто не забыт, и ничто не забыто.

Ответов - 255, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All

Vilemina: Da, Darja, prjamo vzhivuju! Mne prosto fantasticheski povezlo, byla vozhmoznost v 70-80 gody peresmotret prakticheski ves repertuar Taganki. Vpechatlenie nezabyvaemoe!

Елизавета: Vilemina, поделитесь пожалуйста с нами впечатлениями от просмотра спектаклей Таганки. Думаю, что всем было бы очень интересно. Мне удалось посмотреть в записи некоторые спектакли. Даже в записи они производят потрясающий эффект на зрителя. Особенно интересны такие постановки, как "10 дней которые потрясли мир" и "Добрый человек из Сезуана"... я так понимаю, что последний вы точно видели. А чтобы не оффтопить можно было бы создать отдельную тему в разделе "Хочу рассказать"...

Vilemina: Liza, s ogromnym udovolstviem, no ja novuju temu otkryt ne umeju, pomogite, pozhalujsta. I ja postarajus pisat cherez translit, chtoby vam vsem ne mucitsja rasshifrovyvaniem.

Елизавета: Vilemina, я поняла. Сейчас открою тему в том разделе, про который я упоминала ранее.

Дряннов: А вот ещё стихи Константина Симонова БЕЗЫМЕННОЕ ПОЛЕ Опять мы отходим, товарищ, Опять проиграли мы бой, Кровавое солнце позора Заходит у нас за спиной. Мы мертвым глаза не закрыли, Придется нам вдовам сказать, Что мы не успели, забыли Последнюю почесть отдать. Не в честных солдатских могилах — Лежат они прямо в пыли. Но, мертвых отдав поруганью, Зато мы — живыми пришли! Не правда ль, мы так и расскажем Их вдовам и их матерям: Мы бросили их на дороге, Зарыть было некогда нам. Ты, кажется, слушать не можешь? Ты руку занес надо мной... За слов моих страшную горечь Прости мне, товарищ родной, Прости мне мои оскорбленья, Я с горя тебе их сказал, Я знаю, ты рядом со мною Сто раз свою грудь подставлял. Я знаю, ты пуль не боялся, И жизнь, что дала тебе мать, Берег ты с мужскою надеждой Ее подороже продать. Ты, верно, в сорочке родился, Что все еще жив до сих пор, И смерть тебе меньшею мукой Казалась, чем этот позор. Ты можешь ответить, что мертвых Завидуешь сам ты судьбе, Что мертвые сраму не имут,— Нет, имут, скажу я тебе. Нет, имут. Глухими ночами, Когда мы отходим назад, Восставши из праха, за нами Покойники наши следят. Солдаты далеких походов, Умершие грудью вперед, Со срамом и яростью слышат Полночные скрипы подвод. И, вынести срама не в силах, Мне чудится в страшной ночи - Встают мертвецы всей России, Поют мертвецам трубачи. Беззвучно играют их трубы, Незримы от ног их следы, Словами беззвучной команды Их ротные строят в ряды. Они не хотят оставаться В забытых могилах своих, Чтоб вражеских пушек колеса К востоку ползли через них. В бело-зеленых мундирах, Павшие при Петре, Мертвые преображенцы Строятся молча в каре. Плачут седые капралы, Протяжно играет рожок, Впервые с Полтавского боя Уходят они на восток. Из-под твердынь Измаила, Не знавший досель ретирад, Понуро уходит последний Суворовский мертвый солдат. Гремят барабаны в Карпатах, И трубы над Бугом поют, Сибирские мертвые роты У стен Перемышля встают. И на истлевших постромках Вспять через Неман и Прут Артиллерийские кони Разбитые пушки везут. Ты слышишь, товарищ, ты слышишь, Как мертвые следом идут, Ты слышишь: не только потомки, Нас предки за это клянут. Клянемся ж с тобою, товарищ, Что больше ни шагу назад! Чтоб больше не шли вслед за нами Безмолвные тени солдат. Чтоб там, где мы стали сегодня,— Пригорки да мелкий лесок, Куриный ручей в пол-аршина, Прибрежный отлогий песок,— Чтоб этот досель неизвестный Кусок нас родившей земли Стал местом последним, докуда Последние немцы дошли. Пусть то безыменное поле, Где нынче пришлось нам стоять, Вдруг станет той самой твердыней, Которую немцам не взять. Ведь только в Можайском уезде Слыхали названье села, Которое позже Россия Бородином назвала. Июль 1942

Дряннов: И ещё Если дорог тебе твой дом, Где ты русским выкормлен был, Под бревенчатым потолком, Где ты, в люльке качаясь, плыл; Если дороги в доме том Тебе стены, печь и углы, Дедом, прадедом и отцом В нем исхоженные полы; Если мил тебе бедный сад С майским цветом, с жужжаньем пчел И под липой сто лет назад В землю вкопанный дедом стол; Если ты не хочешь, чтоб пол В твоем доме немец топтал, Чтоб он сел за дедовский стол И деревья в саду сломал... Если мать тебе дорога — Тебя выкормившая грудь, Где давно уже нет молока, Только можно щекой прильнуть; Если вынести нету сил, Чтоб немец, к ней постоем став, По щекам морщинистым бил, Косы на руку намотав; Чтобы те же руки ее, Что несли тебя в колыбель, Мыли гаду его белье И стелили ему постель... Если ты отца не забыл, Что качал тебя на руках, Что хорошим солдатом был И пропал в карпатских снегах, Что погиб за Волгу, за Дон, За отчизны твоей судьбу; Если ты не хочешь, чтоб он Перевертывался в гробу, Чтоб солдатский портрет в крестах Немец взял и на пол сорвал И у матери на глазах На лицо ему наступал... Если ты не хочешь отдать Ту, с которой вдвоем ходил, Ту, что долго поцеловать Ты не смел,— так ее любил,— Чтобы немцы ее живьем Взяли силой, зажав в углу, И распяли ее втроем, Обнаженную, на полу; Чтоб досталось трем этим псам В стонах, в ненависти, в крови Все, что свято берег ты сам Всею силой мужской любви... Если ты не хочешь Навек отдать немцу с черным его ружьём Дом, где жил ты, жену и мать, Все, что родиной мы зовем,— Знай: никто ее не спасет, Если ты ее не спасешь; Знай: никто его не убьет, Если ты его не убьешь. И пока его не убил, Ты молчи о своей любви, Край, где рос ты, и дом, где жил, Своей родиной не зови. Если немца убил твой брат, Если немца убил сосед,— Это брат и сосед твой мстят, А тебе оправданья нет. За чужой спиной не сидят, Из чужой винтовки не мстят. Если немца убил твой брат,— Это он, а не ты солдат. Так убей же немца, чтоб он, А не ты на земле лежал, Не в твоем дому чтобы стон, А в его по мертвым стоял. Так хотел он, его вина,— Пусть горит его дом, а не твой, И пускай не твоя жена, А его пусть будет вдовой. Пусть исплачется не твоя, А его родившая мать, Не твоя, а его семья Понапрасну пусть будет ждать. Так убей же хоть одного! Так убей же его скорей! Сколько раз увидишь его, Столько раз его и убей! 1942

Дряннов: А вот стихотворение из фронтовой газеты "На разгром врага" от 23 февраля 1942 г. ЧИСТОКРОВНЫЕ СКОТЫ Слово мухи, гибнут Фрицы. Дальше некуда ходить. Племенных господ арийцев Вздумал Гитлер расплодить. И пока мужья в отлучке, Жён собрав со всех концов, Он устраивает случки Для фашистских жеребцов. Мы не будем удивляться, Коль от каждой их четы В результате расплодятся Им подобные скоты. Красноармеец М. КАРЕЛИН

Елизавета: Дряннов, спасибо вам за то, что запостили прекрасные стихи Константина Симонова.

Алена: Дряннов, очень нравится "Если дорог тебе твой дом.." Одно из самых сильных и потрясающих. За него - отдельное спасибо.

Алена: В продолжение: конечно, не могу не вспомнить свое, едва ли не самое любимое, стихотворение. Жди меня, и я вернусь. Только очень жди, Жди, когда наводят грусть Желтые дожди, Жди, когда снега метут, Жди, когда жара, Жди, когда других не ждут, Позабыв вчера. Жди, когда из дальних мест Писем не придет, Жди, когда уж надоест Всем, кто вместе ждет. Жди меня, и я вернусь, Не желай добра Всем, кто знает наизусть, Что забыть пора. Пусть поверят сын и мать В то, что нет меня, Пусть друзья устанут ждать, Сядут у огня, Выпьют горькое вино На помин души... Жди. И с ними заодно Выпить не спеши. Жди меня, и я вернусь, Всем смертям назло. Кто не ждал меня, тот пусть Скажет: — Повезло. Не понять, не ждавшим им, Как среди огня Ожиданием своим Ты спасла меня. Как я выжил, будем знать Только мы с тобой, — Просто ты умела ждать, Как никто другой.

Дряннов: Алена пишет: Дряннов, очень нравится "Если дорог тебе твой дом.." Одно из самых сильных и потрясающих. За него - отдельное спасибо. Вот аудио с исполнением этого стихотворения (из фильма "Концерт фронту", 1942 год) http://www.sovmusic.ru/sam_download.php?fname=s6941 с сайта "Советская музыка"

Алена: Кирилл, прошла я по указанной ссылке. Спасибо, мне понравилось живое исполнение Константина Симонова. Я, вообще, люблю его творчество. Маленькое отступление: смутил плакат "Товарищ, иди к нам в колхоз", и чересчур безмятежно-жизнерадостные лица колхозников-зазывал. Сбежала.

Дряннов: Алена пишет: Маленькое отступление: смутил плакат "Товарищ, иди к нам в колхоз", и чересчур безмятежно-жизнерадостные лица колхозников-зазывал. Сбежала И зря...Там на сайте много чего интересного есть, в том числе и песня "Жди меня" , на слова Симонова, в разных вариантах исполнения

Алена: Ладно. Вернусь и послушаю с удовольствием "Жди меня". Потом поделюсь впечатлением. В любом случае, спасибо.

Дряннов: Ещё Симонов: Горят города по пути этих полчищ. Разрушены села, потоптана рожь. И всюду, поспешно и жадно, по-волчьи, творят эти люди разбой и грабеж. Но разве ж то люди? Никто не поверит при встрече с одетым в мундиры зверьем. Они и едят не как люди - как звери, глотают парную свинину сырьём. У них и повадки совсем не людские, скажите, способен ли кто из людей пытать старика на веревке таская, насиловать мать на глазах у детей? Закапывать жителей мирных живыми, за то что обличьем с тобой не одно. Нет! Врете! Чужое присвоили имя! Людьми вас никто не считает давно. Вы чтите войну, и на поприще этом такими вас знаем, какие вы есть: пристреливать раненых, жечь лазареты, да школы бомбить ваших воинов честь? Узнали мы вас за короткие сроки и поняли что вас на битву ведет. Холодных, довольных, тупых и жестоких, но смирных и жалких как время придет. И ты, что стоишь без ремня предо мною, ладонью себя ударяющий в грудь, сующий мне карточку сына с женою, ты думаешь я тебе верю? Ничуть! Мне видятся женщин с ребятами лица, когда вы стреляли на площади в них. Их кровь на оборванных наспех петлицах, на потных холодных ладонях твоих. Покуда ты с теми, кто небо и землю хотят у нас взять, свободу и честь, покуда ты с ними - ты враг, и да здравствует кара и месть. Ты, серый от пепла сожженных селений, над жизнью навесивший тень своих крыл. Ты думал, что мы поползем на коленях? Не ужас, - ярость ты в нас пробудил. Мы будем вас бить все сильней час от часа: штыком и снарядом, ножом и дубьем. Мы будем вас бить, глушить вас фугасом, мы рот вам советской землею забьем! И пускай до последнего часа расплаты, дня торжества, недалекого дня, мне не дожить как и многим ребятам, которые были не хуже меня. Я долг свой всегда по-солдатски приемлю и если уж смерть выбирать нам друзья, то лучше чем смерть за родимую землю и выбрать нельзя... В своё время это стихотворение исполнил Сергей Безруков, получилось неплохо (мешает только идиотский смех за кадром, ибо он читал стих на съемках фильма "В июне 41-го" )

Аглая: Стихотворение "Если дорог тебе твой дом" я читала только в "Альбоме для стихов" моей мамы. Она переписала его детским почерком видимо сразу после появления. Альбом имеет размер тетради, только поперек (альбомная ориентация) бумага серая, почти обёрточная, но обложка синяя, как у книги, и написано "Альбом для стихов". Или военное или предвоенное издание. А в стихотворении красноармейца М.Карелина выражена общая боль многих воевавших молодых мужчин. Моя бабушка работала в тыловом госпитале и очень много слышала подобного фольклора о том, как муж (жених) воюет, а его подруга с немцами гуляет. В одной из статей было, как пришли наши части освобождать лагерь военнопленных, девушки бросились к ним на шею, а один ударил девушку по лицу и закричал: "Фашистская подстилка!" Как война калечит людей! Я знаю несколько случаев, когда ребёнок рождался через 9 месяцев после очень короткого отпуска мужа, а потом отец всё не мог до конца поверить, что ребёнок его. И всю послевоенную мирную жизнь это семье омрачало.

Марина: А я люблю Леонида Филатова. Помещу здесь несколько его стихотворений о войне. БАЛЛАДА О ПОСЛЕДЕЙ РУБАХЕ. …А комод хранил рубахи, как надежды… А война уже не шла который год… И последняя на шест была надета И поставлена на чей-то огород. Это так невероятно и жестоко, Что стоишь не огорчён, а изумлён, Как над дудочкой лихого скомороха, О котором узнаёшь, что он казнён. А хозяин был такой весёлый малый, А хозяин – вам, наверно, невдомёк – На вокзале так смешно прощался с мамой, Что погибнуть просто-напросто не мог… ВОЙНА. Что же это был за поход?.. Что же это был за народ?.. Или доброты в этот год На планете был недород?.. Не поймёт ни враг наш, ни друг, Как же это сразу и вдруг Населенье целой страны Выродилось в бешеных сук!.. Если вдруг чума, то дома Всё-таки на прежних местах, Если люди сходят с ума, Всё-таки не все и не так!.. Детям не поставишь в вину, Что они играют в «войну» И под словом «немец» всегда Подразумевают страну. Как же мы теперь объясним Горьким пацанятам своим, Что не убивали детей Братья по фамилии Гримм? Что же это был за поход?.. Что же это был за народ?.. Или «жизнь» и «смерть» в этот год Понимались наоборот?.. ВИНТОВКА № 220339. Млел июнь. Томилось лето. Но уже случилось ЭТО. Срочно что-то, как-то, где-то надо было делать!.. Встал студент наизготовку, Приложил к плечу винтовку Номер двести двадцать тысяч триста тридцать девять. Педагог по диамату Выдал нам по дипломату – Я узнал о нём потом, что он – майор запаса. Уходили целым курсом, Целый курс полёг под Курском. Только Мишка Кузенков в Москве сидел, зараза. Танька, что ты, как ты, где ты?.. Как другие факультеты?.. Я пишу тебе, Танёк, уже из Будапешта. Танька, жди меня, паскуда, Я ведь жив ещё покуда, И хирурги говорят, что есть ещё надежда!.. Млел июнь. Томилось лето. Но уже случилось ЭТО. Срочно что-то, как-то, где-то надо было делать… …Если скажут, что я помер, То моей могилы номер – Вспомни! - двести двадцать тысяч триста тридцать девять. ПОЛИЦАЙ. Горько плачет полицай – Кулачище – в пол-лица: Не таи обиды, Верка, На папаню-подлеца. Смотрят из-под кулака Два гвоздочка, два зрачка… Ох, и жутко в одиночку Слушать вечером сверчка!.. Верещит в углу сверчок, Верещит – и вдруг молчок!.. Ты себя, папаня, продал За немецкий пятачок… Помнишь, дождик моросил, Ты кому-то всё грозил, Ты чего это такое В жёлтом кабуре носил?.. С крыши капает вода, Забывается беда… Помнишь Ольгиного Лёшку – Ты за что его тогда?.. Помнишь, осенью в Литве Ты зарыл его в листве, А потом с охальным делом Приходил к его вдове?.. Водка зябнет на столе, Ты опять навеселе… Как ты слышишь, как ты дышишь, Как ты ходишь по земле?.. Вот приходит месяц май, О былом не поминай… Помирай скорей, папаня, Поскорее помирай…

Елизавета: Марина, спасибо. Стих, про полицая я никогда не читала. Интересное, открытие...

Люба Шерстюк: Маринка, с ума сойти! Просто... гениально!

Дряннов: Аглая пишет: А в стихотворении красноармейца М.Карелина выражена общая боль многих воевавших молодых мужчин. Моя бабушка работала в тыловом госпитале и очень много слышала подобного фольклора о том, как муж (жених) воюет, а его подруга с немцами гуляет. Вообще-то стихотворение было помещено в юмористическом разделе газеты "На разгром врага" под названием "Осиновый кол". Эти стиховторение о немцах...А насчёт "фашистских подстилок" ....Гляньте на фото (у всех прошу извинение за отклонение от общей темы) - как Вы думаете, где и когда его сделали?



полная версия страницы