Форум » Опубликовано... » Стихи о войне (продолжение) » Ответить

Стихи о войне (продолжение)

Лера Григ: Питерский Романтик. Никто не забыт, и ничто не забыто, У вас седина, память бомбами взрыта, Ведь вы воевали за наших детей, За Родину мать и своих матерей. Никто не забыт, и ничто не забыто, Под флагом кричали, фашисты, вам бита, И вы, те кто выжил, под Курском, Москвой, Кто шёл до Берлина, пусть жизнь вам - покой. Колотят вас раны, кто умер, в могиле, Но мы не забудем и мы не забыли, И вечный курган, тех кто умер в боях, Кто дрался за нас, позабыв боль и страх. Никто не забыт, и ничто не забыто, 100 грамм фронтовых, и душа снова квита, Вы вспомните всех, этот день - ветеранов, Ведь вы закрывали свободою раны. Герои войны, те кто лез в амбразуры, Кто пули ловил, кто не выжил - уснули, И холм порастёт, именами покрыто, Никто не забыт, и ничто не забыто.

Ответов - 188, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 All

Катя: Каток. Александр Галич. Вьюга листьев на крыльцо намела, Старый ворон прилетел под окно, И выкаркивает мне номера Телефонов, что умолкли давно. Словно звякнули в ночи полюса, Прозвенели над огнём топоры- Доплывают до меня голоса Телефонов довоенной поры. И внезапно обретает черты, Шепелявит в телефон шепоток: "2-15-72? Это ты? Ровно в 8 приходи на каток!" Пляшут галочьи следы на снегу, Ветер ставнею стучит на бегу... Ровно в 8 я придти не могу... Да и в 9 я придти - не могу. Ты напрасно в телефон не дыши! На заброшенном катке - ни души! И давно уже свои "бегаши" Я старьёвщику отдал за гроши. И совсем я говорю не с тобой, А с надменной телефонной судьбой! Я приказываю:"Дайте отбой!", Умоляю: "Поскорее отбой!" Но упорно из ночной темноты, Как надежда, и упрёк, и итог: "2-15-72? Это ты? Ровно в 8 приходи на каток... Приходи на каток..."

Вита: Здравствуйте всем!!! Я ищу стих "Мать", он тех времен еще....не знаю автора, но помню несколько строк"..........в пальтишке на вырост, с косичкою узкой, идет мимо кресел дитя бедноты..", стих вообще посвящен матери Зое Космодемьянской и ее брату, помогите его найти...!!!

Дряннов: Стихотворение написано в 1945 году одним из сибирских сказителей и вошло в сборник "Сказанья о вождях" (Якутск, 1946). Прошу откинуть в сторону политику - это всего лишь стихотворение, причём необычное... СТАЛИН-ПОБЕДИТЕЛЬ (Хотторбот Боотур Сталин) Дети мои дорогие, Внуки мои счастливые, — Повесть отца слепого, Дедовское сказанье Выслушайте сегодня, Завтра перескажите, В будущее передайте… Слово мое живое Пусть зазвучит потомкам, Доблестным поколеньям... Пусть озарит им сердце, В душу им пусть прольется Сила отцовской песни, Дедовская душевность; Мысли мои — раздумья, Думы мои — напевы. ...Дети мои и внуки, В прошлое оглянувшись, Вспомните наше время, — Вспомните — поклонитесь… II . . . . Дьявол страны западной Черный шаман Гитлер, Оскалив зубы стальные, Собакою завывая, Грозя смердящей пастью, Слюной ядоносной брызжа, Колючим хвостом натужаясь, Ворвался в нашу землю. Зелёно-серые черви, Коричневые сколопендры, Черные мокрицы В железных телегах - танках, В чугунной броне чудовищ Хрипели-ползли-бежали, Плевались огнём и тленом, Топтали леса и нивы. Земля под ними дрожала, Лесá перед ними чахли, Трава превращалась в пепел, Дома рассыпались прахом, В ручьях вода высыхала, В поднéбесье звёзды гасли, В колхозах скот разбегался, Младенцы умирали. Зелено серые орды, Коричневые живодёры, Черные трупоеды, Двигались как зараза. Чванились над народом, — Наших родных сограждан Властью порабощая, Грабя и истязуя. В нашем прекрасном небе Стаи ворóн железных Смрадом закрыли солнце, Звёзды позатемнили. В наших морях глубоких И на реках раздольных Щучья порода немцев Воду поотравила. Пеплом, золой и пылью След отмечая гнусный, Двигались днём и ночью Гитлеровские чужеяды; Горе, насилье, ужас, Смерть и уничтоженье Двигались вместе с ними Ужасом лихолетья. Старые и молодые, Взрослые и подростки, Девушки и старухи, Братья и побратимы, Сёстры и сестреницы, — Наши родные люди, Схваченные коварно, В тяжкой неволе гибли. III . . . . Преемник Великого Ленина — Великий Батырь Сталин — Могучих своих соратников Поднял к священной битве ... Припомнив Отцов-Воителей, Венчанных былинною славою, Народы Советской Родины На подвиг поднял Сталин… ... Из тундры, из стран полярных, Из древней тайги Сибирской Охотники, зверобои, Не ведающие страха; Промышленники морские, Играющие со смертью; Почтенные следопыты, Испытанные в дорогах; Проворные рыболовы , Не гнущиеся под бурей, — Явились к родным знамёнам, Готовы идти на подвиг. С высоких хребтов Кавказа, С горбатых вершин уральских, Стремительные горнопроходцы Шахтёры и рудокопы, — Упорные словно камень, Настойчивые как свёрла, Напористее взрывчатки, — Всегда неутомимы, Опасностям неподвластны, Непоколебимы волей, — Явились к родным знамёнам, Готовы идти на подвиг. Владельцы полей богатых, Хранители тучных пастбищ, — Колхозники-хлеборобы, Колхозники скотоводы, Прославленные трудами, Ревнители новой жизни, Числом неизмеримы, Силой непревзойденны, Мысля все заедино, Призыв вождя услышав, Явились к родным знамёнам, Готовы идти на подвиг. Из городов советских Тысячи тысяч граждан, — Владельцы заводов наших, Хозяева наших фабрик, Рабочие и инженеры, Механики и машинисты; Люди большой культуры, Люди ума большого, Мощно вооружившись, Призыв вождя услышав, — Явились к родным знамёнам, Готовы идти на подвиг. Все народы Отчизны, Союза Счастливой Дружбы, — Союза Советских Республик, — И малые и большие Все племена России Во главе с народом русским Встали несокрушимо А рмиею единой, — Жизнь свою защищая, Счастье оберегая, Сталинские знамёна Подняли над собою... IV . Верховный Вождь Народов Вывел войска в сраженье, Вывел и сам, ретиво, В битву вступил Великий. Сверкающий меч тяжелый Над черным мечом поднялся; Над Сталиным встало солнце, Над Гитлером встала туча. Удары мечей гремели Сильнее ударов грома. Слепящие искры гнева На тысячу верст летели. Земля колебалась в страхе, В болотах кипела тина, На полюсе лёд растаял От этой жестокой сечи... Леса поднялись вверх корнями, Звёзды валились на землю, Реки вспять побежали От этой тяжелой битвы. Моря до дна помутились, Горы как бы присели, Ветер ударил в небо От этой суровой схватки. Песок в золу превратился, Камень стал словно тесто, Снег в июне выпал, — Такое уж было дело. От свиста мечей огромных Гнулось первое небо, От посвиста рукояток Небо второе дрожало. Солнцеподобный Сталин Мечом неустанно бился. Мраку-подобный Гитлер, Зарвавшись, стал задыхаться. Стальные зубы злодея Не выдержали — раскрошились. Кривые когти шамана Стали тупеть заметно. Кости грудной клетки У Гитлера затрещали, Вывихнутый позвоночник Стал вихлять-искривляться. Колючий хвост трупоеда Сам собой опустился; Взревев сукой побитой, Гитлер пополз обратно. V . Черный шаман Гитлер Хотел воды напиться Из Волги — реки российской, Хотел углём донбасским, Бараниной Туркестана, Украинской пшеницей, Тёплой нефтью кавказской, Крымским виноградом, Северною пушниной — Брюхо своё насытить, Кости свои украсить. Хотел захватчик мерзкий Питаться нашей кровью, Миллионами душ несчастных Хотел напитать фашистов; Мозгом наших потомков, Нашим трудом и потом. Хотел кровожадный дьявол Властвовать безраздельно,— Чванствуя и бахвалясь, На половине мира, Был он полувластелином... Был и не удержался. .. Возле Волги широкой Себе водопой наметив, Встретил коварный дьявол Огненное похмелье. В каменном Сталинграде Выю ему согнули, Возле пашни Орловской Бёдра ему сломали. С Северного Кавказа Он до Днепра тащился, От побережий невских Полз до Кенигсберга. Крым оставляя спешно, Враг отбежал до Праги. После боёв на Висле Спрятался он в Берлине. Черный шаман Гитлер Думал да не додумал... Не было места в мире, Где бы он отсиделся. Солнцеподобный Сталин Мраку не даст пощады. Меч в богатырской длани Силой не оскудеет. VI . Месяцы, дни и годы Длилась война жестоко. Меч золотой Свободы Стал побеждать Насилье. Черный шаман поднялся В сумрак пустынь воздушных, Но громовым ударом На землю был опрокинут. В зыбкой пучине моря Гитлер на дно спустился, Но остриём победы Вышвырнут был оттуда. На сто погонных сажен Спрятался Гитлер в землю, — Но неусыпный Сталин Выгнал его оттуда. Сталинский меч Победы, Отдыха не давая, С чёрным мечом сражался Грозно и справедливо. Тщетно пытался ворог Сталина обескровить, Неуязвим был в битве Вождь наш — победоносец, Бронью любви народной, Бронью народной силы Был он закрыт надёжно Против ударов вражьих. Черным мечом насилья Гитлер грозил напрасно, — Меч золотой Свободы, Сталинский меч бессмертен. В логове стаи псиной Злобный носитель яда, Черный шаман последний Был поражен навечно. Сталинский меч Победы, Славясь и торжествуя, Ныне, всегда и присно Чествуется всей Вселенной. На алтаре народном Выше святыни нету, Знамя великой жертвы Меч осеняет честью. Вождь — Победитель Мрака, Сталин несокрушимый, Будь нам отцом и другом, Солнцем твоей Победы! 1945

Дряннов: МАРШ ТАНКИСТОВ (версия 1941 года) Броня крепка, и танки наши быстры, И наши люди мужества полны. Громят врагов советские танкисты, Своей великой армии сыны. Гремя огнем, сверкая блеском стали, Идут машины в яростный поход. Нас в грозный бой послал товарищ Сталин, Любимый маршал смело в бой ведет. Заводов труд и труд колхозных пашен Мы защитим, страну свою храня. Ударной силой орудийных башен И быстротой и натиском огня. Пусть знает враг итог борьбы великой: Народ — герой никем непобедим! Мы смерть несем фашистской банде дикой, Мы от фашизма мир освободим! Сгорит в огне свободы враг матерый, Он будет бит повсюду и везде! На полный газ работают моторы И по лесам, оврагам и воде.

Алена: Стихотворение Тима Скоренко. Оно очень непростое, спорное, неоднозначное, но я подумала: оно интересно тем, что, наверное, впервые я слышу человека, находящегося "по ту сторону баррикад", а точнее, спрятавшегося за теплую печку, под одеяло или куда-то там еще. Народ не может состоять из одних героев, им всегда в противовес идут вот эти, трусы и равнодушные, старающиеся выжить и нажраться. И я не особо задумывалась, а что, вообще-то, чувствуют они, и чувствуют ли? Что думают? И думают ли? А оказалось - думают... Когда война обрушится на город, меня поймав в ловушку из руин, солдат врага в мою ворвётся нору, с пути сметя рекламных героинь, дробя асфальт, разрызгивая стёкла, мои иконы втаптывая в грязь, со лба стирая след кровоподтёка, круша мой мир на раз, на два, на раз. Он будет зол, накормлен и напоен, он будет изворотлив и хитёр, он будет метить в главные герои, идущие на плаху и в костёр. Я посмотрю в окно на поле боя и там увижу мужество и честь, и как трубач – единое с трубою – поёт «Вперёд!», поскольку повод есть. Как мой сосед ползёт на баррикаду, держа гранату раненой рукой, забрать с собой ещё десяток гадов, идя на вечный правильный покой. Как мой собрат по довоенной жизни стоит у чистой беленой стены, глядит в глаза захватчикам отчизны, как все отчизны гордые сыны. Как местный трус, по жизни вор и рохля, встаёт во весь – впервые в жизни – рост, и с криком «Суки, чтобы вы подохли!» берёт заряд и рвёт последний мост. А я смотрю, и слышу гул орудий, шаги за стенкой – это звук врага, и мне плевать. Пускай погибнут люди. Я – не герой. Мне шея дорога. Мне наплевать на подвиги и песни, на всех, кто там, внизу, идёт на смерть, пускай идут, пускай исчезнут в бездне, Харон найдёт у них в глазницах медь. Мне наплевать на тех, кто рвётся в пекло, о ком потом напишут в словарях, кто станет славой, символами века, чей воспоют поэты жалкий прах. Пускай идут: у них судьба такая. Не будь таких – не станет и меня. Пусть жрут дерьмо, из луж пускай лакают, пусть не увидят завтрашнего дня. Рядами тел пускай врагов удержат, пусть кровь прольют на терпкий чернозём, пускай уснут с винтовкой и в одежде, с последней мыслью: «Может, доползём». Я не пойду на яркие парады, не понесу к могилам их венки. Они мертвы, а значит, так и надо. Так решено движением руки. Я не хочу трезвонить о победе, победа – тлен, неважно, кто сильней, кто – на коне, кто – недвижим и бледен, кто смерти друг, а кто воюет с ней. Мне наплевать – и я имею право плевать на всё, что дорого другим, на соль земли, на реки и дубравы, пускай захватят родину враги. Пускай берут, возможно, с ними лучше, они построят новые дома. Пусть будет так, пускай решает случай. Грядёт зима? Ну что ж, пускай зима. Настанет мир для всех прибрежных родин. Настанет солнце, утро и кровать. Но даже в этой призрачной свободе найдётся, на кого мне наплевать. Мне наплевать на погребённых в оспе, на заражённых СПИДом и чумой, на тех, кто ждёт, когда их примет хоспис, куда они вернутся, как домой. На всех, кто нищ, кто голоден и страшен, на африканских плачущих детей, мне наплевать на все проблемы ваши, в гробу вас видеть с ними я хотел. Мне наплевать на всякие конфликты, на осетин, на курдов и т.д., мне наплевать на жалких и забитых, на утонувших в каторжном труде. На инвалидов, нетрудоспособных, на одиноких, старых и кривых, на коматозных, на сидящих в зонах, убогих, сирых и жующих жмых. Плюю я на младенческую смертность, на девочек, идущих на панель, на глупость, на убожество и мерзость, на неспособных к женщинам парней, на всех, кто слаб, кто пуст и бесполезен, я болт кладу, смотрите, я кладу. Я – для себя. По головам я лезу и доползу, доеду, добреду. И если мне предложат много денег – не заработать столько никогда – я всё продам легко, такое дело: и честь, и ум, и родину продам. Так легче жить. Хотя, признаться честно, чему бывать – того не миновать. И я – никто. Я – человек без места. Везде мне плохо. А другим – плевать.

Дряннов: Песнь о русском воине Слова: Василий Лебедев-Кумач Эй, герои! Разве не с кого Брать нам в доблести пример? Вспомним ратный подвиг Невского, Боевой его манер. Брал отвагой молодецкою Он на озере Чудском, И остальсь псы немецкие Под холодным русским льдом! Воевать мы мастера, И сегодня, как вчера, По-геройски бьются русские бойцы. И сегодня, как вчера, Под могучее "ура" Сыновья идут на битву, как отцы! В каждом сердце отзывается Та великая пора. Все пути, что были пройдены Помнит храбрый наш народ. Боевая слава Родины Нас на подвиги зовёт. Люди мы такого норова, Что дерёмся до конца. Мы - наследники Суворова, Полководца и бойца. Славы русской не забыли мы И суворовских побед, В сердце свято сохранили мы Боевой его завет. Честь, и храбрость, и достоинство Русских воинов-отцов Носит в сердце наше воинство Краснозвёздных храбрецов. И звезда красноармейская Прежней славою горит. Разгромим орду злодейскую, Враг, как прежде, будет бит!

Калганов Александр: Мой товарищ, в смертельной агонии Не зови понапрасну друзей, Дай-ка лучше погрею ладони я Над дымящейся кровью твоей. Ты не плачь, не стони, ты не маленький, Ты не ранен, ты просто убит. Дай на память сниму с тебя валенки, Мне ещё наступать предстоит. Это стихотворение Иона Лазаревича Дегена, танкиста, воевавшего под Сталинградом вместе с Виктором Некрасовым, написано в конце 1942 года. Алёна, спасибо за ссылку и за то что "открыла" это стихотворение. Отрывок из него был в "Жизни и судьбе" Гроссмана. Но автор был и ему неизвестен.

Алена: Да нет, это тебе, Саш, спасибо, нашел таки автора! И еще приятно, что стихотворение зацепило, судя по тому, что мы его здесь уже не первый раз размещаем - третий, Таня-Танака тоже делала это раньше, и тебе, Тань, спасибо.

Катя: Это стихотворение, видимо, изначально было написано как песня. Слова В.Гусева, на музыку положил Т.Хренников Песня, как датировано в сборнике, 1942 года. А где-то в 1970-х гг. ВИА "Лейся, песня!" сделал аранжировку этой песни. И так здорово это получилось! На большой грампластинке ("Шире круг") брежневской эпохи с совершенно другой, современно-лирической (конъюнктурной) тематикой вдруг "всплывают" старые строки. И хочется сделать вывод о том, что они не были лишь данью военной эпохе. Космичность какая-то в них чувствуется... В общем, кто слышал эту песню, наверное, со мною согласится, а кто не слышал - тем искренне желаю послушать (м.б. на CD- можно найти? ) Есть на севере хороший городок, Он в лесах суровых северных залег. Эх! Русская метелица там кружит, поет, Там моя подруженька-душенька живет! Письмоносец, ей в окошко постучи! Письмецо моё заветное вручи! Эх! Принимайте весточку с дальней стороны, С поля битвы жаркого, с мировой войны! Слышишь, милая, далекая моя? Защищаем мы родимые края! Эх! В ноченьки морозные, в ясные деньки В бой выходят грозные красные полки! Я по небу, небу синему промчусь, Прямо к милому окошку опущусь, Эх!Постучусь в окошечко, и душа замрет! Выходи, красавица, друг любезный ждет! Есть на севере хороший городок...

Аглая: Во время войны эту песню переделали на "злобу дня", как это часто бывало. Мне рассказывала моя мама, что её сестрёнка в начальной школе пела песню на этот мотив со словами: "Ах ты немец распроклятый, немчура! Слышишь грозное советское "Ура!"? Захотелось гадине с нами воевать Да придётся гадине в поле помирать" Я поняла так, что дети эти слова разучивали в классе и пели хором. И вот я сама, будучи второклассницей, спрашивала у мамы: "Неужели учительница диктовала детям "Захотелось га-ди-не... Мама рассмеялась, вопрос остался без ответа. Мы часто с ней потом к нему возвращались чисто риторически. Ну и ещё, она напевала на мотив "Синенького скромного платочка" "Двадцать второго июня Ровно в четыре утра Киев бомбили, нам объявили Что началася война..."

Алена: Аглая, ну-у-у-у, вот это "Двадцать второго июня, ровно в четыре часа...", конечно же тоже помню-знаю отлично, даже в фильме каком-то поется этот вариант, мне он очень нравится, вот напомнила, и я сейчас пишу здесь и напеваю тихонько вслух

Люба: Алён, я только первые четыре строчки знаю... Выложи целиком, плиз

Люба: Ленинградская застольная Музыка: И.Любан Слова: П.Шубин Редко, друзья, нам встречаться приходится, Но уж когда довелось, вспомним, что было, и выпьем как водится, Как на Руси повелось! Пусть боевая семья ленинградская с нами сидит у стола. Вспомним, как русская сила солдатская немцев за Тихвин гнала! Будут веками на веки прославлены под пулеметный вой Наши штыки на высотах Синявина, наши полки подо Мгой! Вспомним мы тех, кто командовал ротами кто умирал на снегу, Кто в Ленинград пробирался болотами, горло сжимая врагу! Вспомним мы тех, кто неделями долгими, мерзнул в сырых блиндажах, Бился на Ладоге, бился на Волхове, не отступал ни на шаг! Выпьем и чокнемся кружками стоя мы между друзей боевых! Выпьем за мужество павших героями, выпьем за встречу живых! Редко друзья нам встречаться приходиться Но уж когда довелось, вспомним что было и выпьем как водиться, Как на Руси повелось!

Алена: Люба пишет: Алён, я только первые четыре строчки знаю... Выложи целиком, плиз Выкладываю. Двадцать второго июня, Ровно в четыре часа, Киев бомбили, нам объявили, Что началася война. Кончилось мирное время, Нам распрощаться пора, Я уезжаю, быть обещаю Верным тебе навсегда. И ты смотри, Чувством моим не шути, Выйди, подруга, к поезду друга, Друга на фронт проводи. Дрогнет состав эшелона, Поезд помчится стрелой, Я из вагона — ты мне с перрона Грустно помашешь рукой. Пройдут года, И снова я встречу тебя, Ты улыбнешься, К сердцу прижмешься, Я расцелую тебя.

Люба: Спасибо, Алёнка!

Люба: На поле танки грохотали На поле танки грохотали, Солдаты шли в последний бой, А молодого командира Несли с пробитой головой. Под танк ударила болванка, Прощай, гвардейский экипаж! Четыре трупа возле танка Дополнят утренний пейзаж... Машина пламенем объята, Сейчас рванет боекомплект, А жить так хочется, ребята, Но выбираться сил уж нет... Нас извлекут из под обломков, Поднимут на руки каркас, И залпы башенных орудий В последний путь проводят нас. И полетят тут телеграммы Родных, знакомых известить, Что сын их больше не вернется И не приедет погостить. В углу заплачет мать-старушка, Слезу рукой смахнет отец, И дорогая не узнает, Какой танкиста был конец. И будет карточка пылиться На полке пожелтевших книг - В танкистской форме, при погонах И ей он больше не жених.

Калганов Александр: Люба пишет: На поле танки грохотали Изначально это была шахтёрская песня про коногона. Написана где то в конце 1890-х, начале 1900-х. Её поют в ещё довоенном фильме "Большая жизнь". Вот её более-менее оригинальный текст: Гудки тревожно загудели, Народ валит густой толпой. А молодого коногона Несут с разбитой головой. Зачем ты, парень, торопился? Зачем коня так быстро гнал? Или десятника боялся, Или в контору задолжал? - Десятника я не боялся, В контору я не задолжал. Меня товарищи просили, Чтоб я коня быстрее гнал. Ох, шахта, шахта, ты - могила, Зачем сгубила ты меня? Прощайте, все мои родные, Вас не увижу больше я. В углу заплачет мать-старушка, Слезу рукой смахнет отец. И дорогая не узнает, Каков мальчишки был конец. Прощай, Маруся ламповая, Ты мой товарищ стволовой, Тебя я больше не увижу, Лежу с разбитой головой. Гудки тревожно загудели, Народ валит густой толпой. А молодого коногона Несут с разбитой головой.

Люба: Спасибо, Саша!

Настасья: Спасибо за стихи!!! многие я даже не слышала до этого...

Аглая: Как интересно! Спасибо, ребята! Кто же были авторы этих переделанных новых строк? Люба, а Ленинградская застольная, это "Выпьем за Родину Выпьем за Сталина Выпьем и снова нальём!"? Это та же самая песня, или нет? я вот только эти слова слышала, например.



полная версия страницы