Форум » О "Молодой гвардии" помнят » Статья за статьёй (продолжение) » Ответить

Статья за статьёй (продолжение)

DmitryScherbinin: В газетах, журналах и, конечно, в internet переодически появляются статьи о "Молодой гвардии". Как правило, в них перепечатывается ранее известная информация, но иногда появляются и весьма интересные исследования... Здесь можно публиковать и ставить ссылки на все "обычные" статьи. Вот, например: http://sobytiya.com.ua/index.php?number=107&doc=1202462810 Олег Кошевой не был руководителем "Молодой гвардии" 65 лет назад, 9 февраля, в поселке Ровеньки, Луганской области, были расстреляны члены подпольной комсомольской организации "Молодая гвардия" Олег Кошевой и Любовь Шевцова. Олегу было 17 лет, Любе — 19. Их имена обессмертил Александр Фадеев в своем знаменитом романе "Молодая гвардия". Из погибших сделали культовые фигуры, их историю знала молодежь всего СССР. И только после перестройки выяснилось, что очень многое из того, что было известно о героях Краснодона, — ложь. ПАТРИОТИЗМ НА ЗАКАЗ "Молодая гвардия" действительно существовала, и ее члены, безусловно, противостояли нацистскому режиму и приняли мученическую смерть. Однако случилось так, что имена подлинных ее руководителей были забыты, а в ранг героев возвели тех, кто сыграл не самую значимую роль. Произошло это благодаря книге Фадеева, в которой была и беспардонная ложь, и перевранные факты. Как такое могло произойти? Объясняется все просто: шла война, страна нуждалась в героях, а тут подвернулась история о мужественном сопротивлении группы комсомольцев на оккупированной территории. Нужно было немедленно сделать из нее героическую сагу. Сталину было недосуг разбираться, чьи имена назовут в книге. Нужен был литературный патриотический шедевр, и жребий авторства пал на Фадеева, талантливого писателя, который прославился еще после Гражданской войны романом "Разгром", — там тоже шла речь о молодежном партизанском отряде. Сам Фадеев в молодости участвовал в красном движении на Дальнем Востоке, один из его двоюродных братьев был вместе с Сергеем Лазо сожжен в топке паровоза, словом, и тема, и писатель идеально подходили друг другу. Отказаться Фадеев не мог — это был политический заказ, и литератор отправился в освобожденную Луганскую область. КТО ИХ ПРЕДАЛ? …Итак, в середине февраля 1943 года, после освобождения Краснодона, из шурфа шахты N5 было извлечено несколько десятков трупов замученных фашистами подростков, состоявших в период оккупации в подпольной организации "Молодая гвардия". Книга об их подвиге вышла в 1946 году. Однако вскоре Фадеев был подвергнут критике за то, что в романе недостаточно освещена руководящая роль партии. Писатель пожелания учел, и в 1951 году увидела свет вторая редакция романа. Впрочем, в обоих вариантах утверждалось, что Олег Кошевой был организатором и идеологом молодогвардейцев, а главным предателем — некий Евгений Стахович. Это вымышленный персонаж, но в нем без труда угадывается член подполья Виктор Третьякевич — один из тех, чье тело нашли в шахте. Уже парадокс: зачем немцы казнили того, кто якобы работал на них? Специальная комиссия, которая в начале 90-х годов расследовала заново историю подполья, пришла к выводу: после оккупации в Краснодоне и его окрестностях стихийно возникли несколько молодежных подпольных групп, которые объединил именно Виктор Третьякевич. Руководителем "Молодой гвардии" тоже был он. В штаб входили также Ульяна Громова, Иван Земнухов, Иван Туркенич, Любовь Шевцова и Сергей Тюленин. А Олег Кошевой был рядовым членом организации. "Никаких предателей не было, мы погорели из-за глупости. В Краснодон пришел грузовик с посылками для немцев к Рождеству, и мы решили их захватить. Перетаскали ночью все в сарай, а наутро переправили в клуб. По дороге выпала коробка папирос. Рядом крутился мальчишка, Третьякевич отдал ему папиросы за молчание. А через день мальчика схватили на базаре, и уже 1 января 1943 года были арестованы Третьякевич, Тюленин, Громова", — рассказал в интервью "Комсомолке" в 1995 году один из оставшихся в живых молодогвардейцев — Василий Левашов. Та же комиссия пришла к выводу, что уже после ареста руководителей подполья немцам удалось на допросах склонить к сотрудничеству нескольких юношей и девушек, не состоявших в организации: Геннадия Почепцова, Ольгу Лядскую, Зинаиду Вырикову (в романе они выведены под подлинными именами). Те под страхом смерти назвали фамилии тех, кого подозревали в подпольной деятельности. По сути, они никого не выдали: все названные ими уже томились в застенках гестапо. ПРАВДА НЕ НУЖНА Как же вышло так, что Виктор Третьякевич, который стоически перенес страшные пытки и попытался в момент казни сбросить в шахту начальника полиции Краснодона и шефа гестапо, был записан в предатели? На допросах в НКВД его оклеветал Геннадий Почепцов — на мертвого было легко взвалить вину. А показания Почепцова совпали с тем временем, когда Фадеев собирал материал для книги — спешно, у писателя не было возможности разбираться, кто именно выдал подполье. Сам Фадеев в Краснодоне жил в доме матери Олега Кошевого, и она воспользовалась этим, чтобы преувеличить роль своего сына. Родственники же Виктора Третьякевича добивались его реабилитации долгих 16 лет. Переломным моментом стало задержание Василия Подтынного, следователя полиции и участника расправы, признавшего, что Третьякевича оклеветали. Однако было уже поздно: книга выдержала массу переизданий, именем Кошевого по всей стране называли улицы и заводы, оно было на устах у молодежи. И, несмотря на протесты многих краснодонцев, "наверху" было признано "идеологически неверным" восстановление исторической справедливости. Александр Фадеев не раз повторял: "Я писал не подлинную историю молодогвардейцев, а роман, который не только допускает, а даже предполагает художественный вымысел". Однако его книга сломала судьбы многим, в том числе Зинаиде Выриковой и Ольге Лядской, которые половину жизни провели в лагерях. Следователям было проще принимать роман за документ, чем разбираться в том, что случилось в реальности. Между прочим 13 мая 1956 года Фадеев, признанный корифей советской литературы, застрелился на своей даче в Переделкине. К роковому шагу, помимо всего прочего, его, скорее всего, подтолкнуло чувство вины перед теми, кто пострадал из-за его книги.

Ответов - 119, стр: 1 2 3 4 5 6 All

Лера Григ: Порнография? Не вижу её здесь. Но уж что поделать раз в такой век живём? Такие нравы сейчас у людей?

Лера Григ: Ну, Наташа, каждому своё. Мне это произведение понравилось. У каждого человека своё мнение. Слушайте, а может я чего не увидела? Может не всё прочла? Напечатала по ссылке. Может там ещё что было? По крайней мере из того, что попалось на глаза мне - было всё пристойное и стыда не вызывало. Наташа, а на улицах, в транспорте и т.д. никогда не замечали девиц, у которых юбки слегка "трусики прикрывали"? Увы, сейчас такова действительность. Ведь Фадеев писал действительность 40-х годов. Сейчас она совсем иная. И глупо от неё прятаться и прикрываться только красивыми словами. Повторяю ещё раз - у каждого своё мнение! А нынешнее молодое поколение красивых слов и высоких фраз, увы, не понимает. Поэтому с ним и надо говорить на ИХ языке. М-даа. Вы бы послушали речь моей доченьки - вам бы слова Дмитрия Иванова красивой песней бы показались!

Любовь Шерстюк: А Вы, мамаша, куда смотрите?

Любовь Шерстюк: Шутка юмора.

Ninelle: Наталья Захарова пишет: Что же здесь может понравиться!!! И как это можно публиковать, стыдобина Наташа, согласна на все 100!

Турсина Марина: Я не всю повесть успела прочитать, но выводы кое-какие могу сделать. Интересно (читать смогла - наверное, я более испорчена). Но Пошлость с большой буквы. И вообще, трогать святые и дорогие имена ребят, которые отдали жизни, за то чтобы мы с вами жили ( и вот такие писатели тоже ) - не знаю, как это назвать. А что касается языка - я вообще удивилась, что это пожилой человек написал. Ну надо же, даже молодые девушки читать не могут! Ну писатель этот просто "поколение "пепси" переплюнул! А нормальным языком нельзя было написать? Ну вот так воспитывают нас и нашу молодёжь (такими произведениями), а потом ещё жалуются.

Лера Григ: А кто жалуется-то?!

Любовь Шерстюк: Да остолопы всякие.

Турсина Марина: Жалуются такие дедушки, как Иванов. А сам что отчубучил!

Любовь Шерстюк: Ой, да пошёл он в баню!

Марина Турсина: Ну уж давайте не будем дедушку обижать!

Любовь Шерстюк: А он первый Ребят обидел!!!

Марина Турсина: Ещё как обидел, но давайте не опускаться до его уровня!

Ninelle: Старый человек, 70 лет, этим все сказано. Не будем осуждать - кто знает, какими мы будем в его возрасте.

Любовь Шерстюк: Может быть...

Люба Шерстюк: Ну извините! Моему папе 86, а он себе ТАКОГО никогда не позволяет! Он сам фронтовик!!

Марина Турсина: Люба, люди же все разные...

Люба Шерстюк: Это точно...

DmitryScherbinin: «Ах, война, что ты сделала, подлая...» # 25 / 27.06.08 В. А. ПУШКАРНЫЙ http://antenna.com.ua/stat.php?082520 В своих воспоминаниях я ничего не преувеличиваю. Я пишу так, как было на самом деле, и хочу, чтобы молодое поколение знало, что такое война, сколько горя она приносит людям, сколько слез пролили наши матери, когда с фронта приходила похоронка или дети подрывались на мине. Кусок мяса Итак, война. Железнодорожный вокзал, водонапорная башня, хлебопекарня, водокачка — все разрушено. Нет воды, люди черпают ее по кружке из одного колодца. По улицам поселка Изварино, что на Луганщине, бродят голодные — люди, собаки, кошки, все в поисках любой пищи, но увы, ее нет. Посчастливилось тем, кто успел подобрать на станции горелую пшеницу, оставшуюся после пожара на складе. Маме повезло — досталось килограммов десять обгорелого зерна и три круга макухи — прессованного жмыха семян подсолнечника. Макуху мама варила с картошкой и мы считали это лакомством, но доставалось оно нам не всегда. Часто мама, сама голодная, отдавала свою порцию мне, брату Ване, сестренкам Наде и Тане. Отец, брат Коля и дядя Павел были на фронте. Дядя так и не вернулся с войны. Однажды отец прислал нам даже три куска хозяйственного мыла — по тем временам богатство невообразимое. Мыла тогда не было и в помине, при стирке использовали древесную золу. Мама сразу же отнесла кусочек больной соседке. И вот первый налет фашистской авиации, этот вой и сейчас звучит в моих ушах. В небе появились самолеты, их было несколько десятков и летели они совсем низко, даже свастики были видны. К счастью, поселок немцы почему-то не бомбили. Зато сровняли с землей крупный железнодорожный узел Лихая. Несколько дней там полыхало зарево, которое было видно за тридцать-сорок километров. На следующее после налета утро в Изварино ворвались фашисты. На подводах они везли оружие и награбленное имущество. Как сейчас помнится, это были молодые, откормленные, наглые немцы, румыны и мадьяры. Они по трое заходили в дома и на ломаном русском языке требовали сдать оружие, радиоприемники и указать, где находятся партизаны. На самом деле они искали дорогие вещи, которых ни у кого из нас не было. Сразу же появились и прихвостни–полицаи. Те не стеснялись, брали все, что нравилось. Поначалу фашисты никого не били, но через несколько дней началось. Немцы были сдержаннее, особенно лютовали румыны и полицаи. Они избивали непослушных, насиловали женщин и, чтобы замести следы, уводили их в каменоломни в село Власовка и там расстреливали. Как ни старались фашисты обнаружить подпольщиков, ничего у них не выходило. Никто из жителей поселка не выдавал своих. Люди знали, что подпольщики связаны с краснодонскими молодогвардейцами. Иногда в Изварино на двуколке с женой приезжал сам Соликовский — главный полицай Краснодарского района, тот самый иуда, который издевался в тюрьме над молодогвардейцами и сбрасывал их в шурф шахты №5. Обычно он с помощью полицаев сгонял людей и требовал выдать подпольщиков. За каждого Соликовский обещал награду — корову или свинью. Но предательство все же произошло, скорее всего, постарались те же полицаи. Сразу же арестовали изваринцев Т.Н. Саранчу и его сына Геннадия. Летом 1942 года оккупанты расстреляли их в каменоломнях. Затем фашисты схватили дочь Т.Н. Саранчи Евгению, бойца Изваринского партизанского отряда, и зверски казнили ее — закопали живьем в городском парке г. Краснодона. ...Голод терзал людей. Мы, пацаны, выходили на железнодорожную станцию и ожидали воинские поезда. Фашистские составы двигались в сторону Сталинграда, туда же по ночам летели их самолеты. Когда поезд останавливался, мы окружали вагон, где была кухня. Иногда нас заставляли чистить печку, котлы и кастрюли, за что давали алюминиевую тарелку похлебки. Но так бывало редко. Обычно выбрасывали из вагона вместе с объедками. Эти подлецы смеялись, когда мы, как щенки, барахтались на земле, а они обливали нас помоями. Особенно жестокими были румыны и мадьяры. Фашисты, расквартированные в Изварино, были осмотрительнее — там, где жили, не грабили, а выезжали на подводах в отдаленные села и с помощью полицаев отбирали у людей кур и другую живность. Повар-румын варил и жарил награбленное, доставал где-то водку и кормил около двадцати фашистов. Объедки, естественно, доставались нам. Но вот случилось непоправимое. Обед был готов, в котле с борщом плавал кусок мяса, а повар куда-то отлучился. Мы с ребятами — голодные, изможденные — решили украсть этот кусок. Помню, Саша Косоногов выхватил его из горячего борща и побежал к забору, мы, конечно, за ним. И тут появился повар... Он что-то закричал, схватил винтовку и выстрелил. Мы обмерли. Впереди, метрах в двух, лежал на земле кусок мяса, а рядом с ним — Саша с простреленной головой. Земля была забрызгана Сашкиной кровью и кусочками мозгов. Прибежали люди, тетя Валя (Сашкина мама) кричала, голосила, билась возле сына на земле. Женщины плакали, кто-то принес половину ведра воды, стали отливать тетю Валю, но она не отходила, потеряла сознание. На следующий день Сашу похоронили, а тетя Валя сразу же уехала к родственникам в Ростов. Солдатская каша После поражения фашистов под Сталинградом, через станцию проходили поезда с нашими войсками. Мы, пацанва, уже не боялись брать приступом солдатскую кухню. Нас больше никто не бил, не обливал помоями. Нас угощали солдатской кашей, иногда даже давали по кусочку рафинада. Сахар я нес домой, и мама отдавала его больной соседке. На привокзальной площади нас собиралось обычно человек семь–десять. И вот прибывал воинский эшелон. Мы сидели на каменном заборе и высматривали, где вагон-кухня. Наконец, из вагона появлялся повар в белом халате. Мы ждали, когда он позовет нас помыть посуду, подмести вагон, но он почему-то не спешил — долго всматривался в наши лица и, наконец, позвал Леню Монанкина, Юру Пономаренко и меня. Одной сильной рукой дядя Володя (так звали повара) затащил меня в вагон. Там пахло чем-то вкусным. Дядя Володя ни о чем не расспрашивал — он, как сейчас помню, положил в противень несколько черпаков солдатской каши и кусок комбижира, перемешал все это, и я, как голодный звереныш, набросился на пищу. Руками запихивал кашу в рот, глотал не пережевывая, и по привычке поглядывал вверх — не ударят ли? У дяди Володи по щекам катились слезы, и он неуклюже вытирал их мощной ладонью. Я спросил, почему он плачет? Оказалось, месяц назад фашисты бомбили его поселок под Воронежем. Бомба попала прямо в дом, погибли его жена, дочь и сын, мой одногодок. «Ты ешь, ешь, сынок», — тихо говорил дядя Володя, смахивая слезы. Я поспешно глотал кашу, боясь, что поезд вот-вот тронется. Скоро поднялось крыло семафора (светофоров тогда еще не было). Дядя Володя быстро наполнил кашей мой котелок и уже на ходу одной рукой опустил меня на землю. Так и остался он в моей памяти — стоит в вагоне с поднятой в прощании рукой. Дядя Володя, если ты жив — отзовись! Я с радостью встречу тебя по-украински — хлебом-солью и глубокой благодарностью. В. А. ПУШКАРНЫЙ, ветеран труда Украины

Марина Турсина: Я в ужасе! А мы еще жалуемся, что нам плохо живётся!



полная версия страницы