Форум » "Молодой гвардии" посвящается » Стихи, посвящённые "Молодой гвардии" » Ответить

Стихи, посвящённые "Молодой гвардии"

Марина Турсина: Эти чудесные стихи - с сайта "В контакте". Группа называется "Ты в наших сердцах, "Молодая гвардия". http://vkontakte.ru/board.php?act=topic&tid=5889313 Автор - Светлана Медведева. Мой город боли, Краснодон- Мечтала, в детстве, я когда-то Гвоздик охапка - и перрон И поклонюсь: "Привет, ребята!" Но время шло, моя мечта Все дальше в детство уходила, Но есть "Поклонная Гора"- Моя голгофа в этом мире. И вот с охапкою гвоздик... Из года в год, в начале мая - Вот ветеран в толпе возник, "Спасибо" - слезы вытирает. Ищу я каждого в толпе, О боже, как вас стало мало, Цветы и слезы на щеке... По лестнице, и к Залу Славы... От пола там до потолка Навеки имена героев! И в списке каждого столбца, Ищу я гордость Краснодона- Их пятеро моих друзей: Пять звездочек: Ульяна, Люба, Иван, Олежка и Сергей. И дата: грозный сорок третий! Я медленно кладу цветы- Поклон - для каждого отдельно. Вопрос: "А кто же вам они?" "Никто" - в глазах недоуменье,- "Мы видим вас здесь каждый год, Сентябрь, Январь и в праздник Мая. Цветы, поклон, столбец все тот, Мы думали, у вас родные-" "Простите, - некуда идти, Мои лежат на поле брани, Могил солдатских не найти, Поэтому иду сюда я. Разочарованны они- Ведь забывают краснодонцев, Лежат "тряпичные" цветы... И в зале Славы на Поклонке!.. А я несу свою любовь, И сердце рву свое на части, Мои гвоздики - это кровь... И память, что во мне не гаснет. Боюсь я ехать в Краснодон- А вдруг и там уже не помнят, С цветами выйду на перрон - А город тишиной заполнен. Иду к могиле, там цветы, "Тряпичные", как на Поклонке- В клочки разорваны мечты, И кровь сочится струйкой тонкой. Мой город боли, Краснодон, К тебе бы сердцем прислониться, И низкий, всем, земной поклон, Кто с той войны - не возвратился

Ответов - 334, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 All

Люба Шерстюк: Девчат, спасибо!

Люба Шерстюк: Рада, Алёнушка! Кариночка, это замечательно!

Люба Шерстюк: Конечно, интереснее!

Люба Шерстюк: Россия! Страна великая! Тебе я славу пою, твоей дивной природе и людям твоим предивным! Вот белый снег. Лежит извечно он в горах Килиманджаро*. Холодным он, искристый он - ты знаешь. В России же укрыты им равнины, которых зебры и за год не оббегут! Какое же сердце иметь надо - горячее, твердое, буйное, чтобы в этом холодном крае души тепло уберечь! Вот королевская пальма. В России пальмы растут на берегу теплого моря. Представь себе этих красавиц, лелеемых с моря ветром прохладным, словно в моей стране. Есть снег и пальмы есть! Так стоит ли мне удивляться тому, что русское сердце чувствительно к нашим песням! Вот горы скалистые. В России такие горы, что не каждый орел долетает до снежных вершин горделивых. А потому и не надо, не надо, слышишь, не надо искать в России что-либо, чего бы не было в мире! Признаки всех континентов сошлись на российских землях. Лучшие чувства народов понятны советским людям. Здесь Севера белая сила и черная грация Юга, и Запада мысль безграничная, и спокойная мудрость Востока. Но главное - это бессмертное слово ЛЕНИНА, что стало великим делом! Мой Гимн - молодым героям, юным героям и сильным, сыновьям, дочерям России - страны белого снега! Запомните это имя: «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ!» Не королевская гвардия, не императорская гвардия, не пышномундирная гвардия - в медвежьих шапках и аксельбантах, в орденах и значках зеркальных, не гвардия трескучих парадов и торжественных смен часовых у дворца - нет! - «МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ»! Еще совсем юные, молодые девчата и парни... Им жить бы жить, и любить,- но вышли на бой свой неравный!.. Люба Шевцова. Отвечайте вы мне, смешные пустышки Найроби, в коротеньких юбках гуляющие со своими влюбленными, вы смогли бы, как Люба Шевцова, ради великого дела с ненавистным врагом танцевать и кокетничать с ним, когда ненависть в сердце великим пожаром горит? Усмехаться врагу - и добывать у него документы, необходимые так для борьбы? Не обижайтесь, девчонки Найроби**, не надо! Любу тоже немного считали кокеткой - однако, хоть вы и любите родину вашу, вам еще надо учиться закалке, уверен, и мужеству Любы Шевцовой! Скажите и вы, веселые мальчики, неугомонные мальчики из тех, кого иногда называют «уличными разбойниками», которым люди с укором кивают вослед головами, когда вы в громе и грохоте несетесь на мотороллерах по улицам узким, пыль поднимая до солнца, скажите мне: вы полезли бы, страх презирая, на крышу вражьего логова, чтобы там укрепить красное знамя борьбы? Так Сделал Тюленин. Сделаете ли вы? Я вас очень люблю, мои черночубые и белозубые дети земли африканской, очень люблю, но не знаю хватило бы львиного мужества в ваших сердцах на такое дело? У Тюленина мужество это было!.. Великие горы бумаги я могу написать - это будут фолианты, потолще гроссбухов банков английских. Но и тогда не перечислю я и половины славных и гордопамятных, высокочтимых деяний «Молодой гвардии»! Не надо их пересказывать! Поверьте мне на слово, братья мои черночубые и белозубые, и вместе со мною, по древнему обычаю нашему, давайте споем Гимн смельчакам краснодонским! И вы, всесильные боги - Очунга, Хата-Бвана, Мандинго! Восславьте память героев, восславьте! Пускай прохладный и нежный ветер пампасов хоть раз в году пропоет это слово: «ТЮЛЕНИН»! Сделай так, Очунга! Пускай теплые лучи солнца хоть раз в году прозвенят над пшеничным полем: «ШЕВЦОВА»! Сделай так, Хата-Бвана! Пускай прозрачные капли дождя, эти маленькие хрустальные музыканты, хоть раз в году простучат в заоконный ковшик: «КОШЕВОЙ»! Сделай так, Мандинго! Впишите, великие боги, в память нашего сердца все имена героев! Любите их! Помните! Славьте! * Килиманджаро- самая высокая гора Африки. ** Найроби - столица Кении.

Лескиса: Люба,спасибо за стихи!

ромашка: СПАСИБО ВАМ МОЛОДЦЫ!!

Люба Шерстюк: Кариночка, всегда пожалуйста!

Люба Шерстюк: Леся, пожалуйста! Читай на здоровье!

Люба Шерстюк: А поэму Ливиу Деляну никто так и не оценил...

Люба Шерстюк: Вот что я нашла на Димином сайте в разделе Творчество (что за школа и в каком она городе, не указано): То не тучи чёрные на нас двигались, То не громы гремели раскатные, То орды фашистские приближалися, И бомбы на город они сбрасывали. Стариков и детей они покалечили, Затуманилось солнце ясное, Затянулось оно пылью пустою От машин и подвод. Коней вражеских. И вступила их рать несметная Трое суток они продвигалися Яйца, кур и гусей отнимали они Эти ти палачи ненажёрные Забирали все культуртр...ра И не видно нигде лика русского И не слышно нигде слова родного И стали хватать нашу молодёжь И в Германию гнать их на каторгу. Возмутилось тогда сердце русское, Сердце гордое, непокорное, сердце пылкое славян. Не топтать уж врагам земли русские, И хлеба не есть им Советского, И не пить им воды ДОНА тихого. Собирались кружки комсомольские Думу думали молодецкую Как бы лучше помочь Красной Армии, Чтоб фашистов изгнать с нашей Родины. А Олег Кошевой предводительствовал С Красной Армией связь держал он И вот эти юнцы партизанами Наводили страх на немецких псов. Задрожали тогда эти варвары Запылала костром биржа вражеская И Советские знамёна всюду реяли Над шахтами и домами развивались. Разметались тут злодеи истоновцы Псы жандармские одичалые Точно звери они всюду рыскали И напали на след "Молодой гвардии" И в истапо их всех забрали тогда И жестоко их там бедных мучали Там железом, огнём их пытали и жгли И пороли плетьми, ногти скалывали. Рвали ноздри у них, тело резали Но все пытки снесли, не дрогнули Обещали враги злато- серебро И потачки им дать многоценные. Только чтоб перешли на их сторону - Эх, злодеи вы, псы фашистские. Говорили в ответ комсомольцы- юнцы. - Среди нас нет предателей. Все умрем как один по Сусанински Нет дороже для нас нашей Родины За неё умрём мы с большой радостью. Мы воспитаны в духе Сталина А завет Ильича не изгладился Но пощады просить на коленях, Стоять - палачи не дождетеся. Так казните скорей палачи и враги, Ничего вы от нас не добьётесь. В эту ночь палачи, ночью темную В шурф их бросали, искалеченных. Лишь Туркенич от них один вырвался Весь израненный от них спрятался Но не долго враги засиделись у нас Наша Армия прочь их выгнала. И трупы тогда извлекли из шурфа Юровском саду похоронены. Над могилой той комсомольской Дал клятву народ непреклонный. Отомстить врагам за сметь юношей Со всех концов нашей Родины Много тысяч юнцов слетаются Чтобы честь им отдать и бессмертие. Над могилою той можно видеть всегда В платьях чёрных, в вечном трауре Стоят женщины всегда скорбные Тихо плачут они, слезы катятся Слезы горькие, слёзы матери. Что там растут над могилою И рыдав они землю смачивают, А сердце от слез надрывается. Это матери плач, потерявшей дитя, что ей мило было, что ей дорого Что ничем никогда не заменится. Долго, часто стоня, страдавшося поя. Над безмолвной могилой диточи родные Только ветер один, пригиная цветы И бессмертие героев им разносится. Пусть они служат примером, Как надо отчизну любить, Любить не словом, а делом И жизнь за неё положить. Пусть живут имена их святые Слава их никогда не умрёт. Их не забудут Русские, Будет помнить их русский народ.

Алексей: Люба, спасибо за стихи.

Люба Шерстюк: Там не только эта поэма. Их много! Стихов!

Лера Григ: Красиво написано, по-старинному, с душой!!! Спасибо, Люба, что их здесь выложила!

Люба Шерстюк: Пожалуйста! И впрямь так красиво, какк старинная былина!

Люба Шерстюк: Пожалуйста! И впрямь так красиво, какк старинная былина!

DmitryScherbinin: Хотел бы разместить здесь поэму Владимира Сосюры "Олег Кошевой", но у меня её, к сожалению, нет. Поэма была написана в 1943 году и, должно быть, переиздавалась в различных сборниках. У кого-нибудь из вас она есть?

Люба Шерстюк: Дим, у меня этой поэмы нет, но посмотрю в Инете. А почему ты не высказался в теме Фашизм поднимает голову?

Марина Турсина: Степан Щипачев ПАВШИМ Весь под ногами шар земной. Живу. Дышу. Пою. Но в памяти всегда со мной погибшие в бою. Пусть всех имен не назову, нет кровнее родни. Не потому ли я живу, что умерли они? Была б кощунственной моя тоскливая строка о том, что вот старею я, что, может, смерть близка. Я мог давно не жить уже: в бою, под свист и вой, мог пасть в соленом Сиваше иль где-то под Уфой. Но там упал ровесник мой. Когда б не он, как знать, вернулся ли бы я домой обнять старуху мать. Кулацкий выстрел, ослепив, жизнь погасил бы враз, но был не я убит в степи, где обелиск сейчас. На подвиг вновь звала страна. Солдатский путь далек. Изрыли бомбы дочерна обочины дорог. Я сам воочью смерть видал. Шел от воронок дым; горячим запахом металл запомнился живым. Но все ж у многих на войне был тяжелее путь, и Черняховскому - не мне - пробил осколок грудь. Не я - в крови, полуживой, растерзан и раздет,- молчал на пытках Кошевой в свои шестнадцать лет. Пусть всех имен не назову, нет кровнее родни. Не потому ли я живу, что умерли они? Чем им обязан - знаю я. И пусть не только стих, достойна будет жизнь моя солдатской смерти их.

Лера Григ: Мариночка, спасибо большое!

Марина Турсина: Не за что, Лера! Мне это стихотворение очень понравилось!



полная версия страницы